Далекий друг! Года и верстыИ стены книг библиотекНас разделяют. Шашкой ЩорсаВрубиться в лучезарный векХочу. Чтоб, раскроивши черепВрагу последнему и черезНего перешагнув, рубя,Стать первым другом для тебя.На двадцать лет я младше века,Но он увидит смерть мою,Захода горестные векиСмежив. И я о нем пою.И для тебя. Свищу пред боем,Ракет сигнальных видя свет,Военный в пиджаке поэт,Что мучим мог быть лишь покоем.Я мало спал, товарищ милый!Читал, бродяжил, голодал…Пусть: отоспишься ты в могиле —Багрицкий весело сказал.Но если потная рукаВ твой взгляд слепнет «бульдога» никелем —С высокой полки на врагаЯ упаду тяжелой книгой.Военный год стучится в двериМоей страны. Он входит в дверь.Какие беды и потериНесет в зубах косматый зверь?Какие люди возметнутсяИз поражений и побед?Второй любовью РеволюцииКакой подымется поэт?А туча виснет. Слава ейНе будет синим ртом пропета.Бывает даже у конейВ бою предчувствие победы…Приходит бой с началом жатвы.И гаснут молнии в цветах.Но молнии — пружиной сжатыВ затворах, в тучах и в сердцах…Наперевес с железом сизымИ я на проволку пойду,И коммунизм опять так близок,Как в девятнадцатом году.…И пусть над степью, роясь в тряпках,Сухой бессмертник зацвететИ соловей, нахохлясь зябко,Вплетаясь в ветер, запоет.
8–9. XI. 1939 г
.
Дословная родословная
Как в строгой анкете —скажу не таясь —начинается самоетакое:мое родословное древо другое —я темнейший грузинскийкнязь.Как в Коране —книге дворянских деревьев —предначертанычешуйчатые имена,иветхие ветвии ветки древниеупирались терниямив меня.Я немного скрывал этовсе года,что я актрисою-бабушкой — немец.Но я не тогда,а теперь и всегдасчитаю себя лишь по внуку:шарземец.Исчерпатьинвентарь грехов великих,как открытку перед атакой,спешу.Давайте же раскурим эту книгу —я лучше новую напишу!Потому что я верю, и я без вериг:я отшиб по звену и Ницше, и фронду,и пятьматериков моих сжимаютсякулаком Ротфронта.И теперь я по праву люблю Россию.