Читаем Слава Роду! Этимология русской жизни полностью

В слове crow ворона») мне чётко слышалось «кар». Я уверен был, что корень «кар» тоже исконно наш, русский. Дети – особенные патриоты. Я ни секунды не сомневался, что вороны во всём мире каркают по-русски. Некоторыми находками-догадками своего детства я и по сей день могу гордиться.


Berry – ягода (подбери). Её же надо собирать и подбирать!


Scribe – писать (конечно же скрябать!). В то время мы, ученики младших классов, учились писать перьевыми ручками. Они скрипели. Создавалось ощущение скрябанья.


Ну а самое часто встречающееся английское слово have – чем не наше «хавать»? Почему-то дети его часто употребляли вместо «иметь» и «кушать».

Родители вместе с учительницей радовались моим скорым успехам. Действительно, в те годы английский давался мне очень легко. Но потом его начали изучать в школе. Занятия с учительницей прекратились. Детские вольнодумства были забыты. В школе учили думать правильно, а не фантазировать. Моё спешное развитие тормознулось. Глупости забылись. В институте интерес к языку окончательно потерялся. Зачем он мне, будущему засекреченному инженеру космических двигателей? Всё равно за границу никогда не выпустят. Помню, однажды на улице Горького (ныне Тверской) ко мне подошли иностранные туристы и спросили по-английски, как пройти к Кремлю. Я с ужасом понял, что не знаю, как ответить им по-английски: «Идите прямо». Поэтому показал рукой и подкрепил находчивым словосочетанием: «Go туда!» Туристы оказались благожелательными:

– Oh, you speak English!

– Yes… Of course! Go, go! Вон Кремль!

С тех пор прошло много лет. В девяностых годах наша Отчизна наконец раскрылась для мира. Иные страны стали доступны даже мне, знавшему пару космических секретов. Язык пришлось учить практически заново. Как и любому русскому, он давался сложно. Детские теории не вспоминались. А память уже не была такой гибкой, как в восемь лет.

О своих восьмилетних «неполиткорректностях» я вспомнил сравнительно недавно, когда прочитал книгу лингвиста Александра Драгункина. Несмотря на то что Александр, в отличие от меня, человек учёный, знает много языков, он в этой книге смело, я бы даже сказал, для учёного не в меру отважно заявлял, что все европейские языки произошли от русского, вплоть до латыни, и приводил тому немало логических подтверждений. Я был потрясён! Ведь в детстве мне только некоторые слова казались похожими. А оказывается, почти все! Правда, порой не сразу можно эту похожесть угадать. Словно в английском наше слово загримировано. Тщательно упаковано, дабы никто не догадался, откуда оно взялось. К примеру, to talk в англо-русском словаре переводится как «говорить». Но ведь это один к одному наше «толковать»!


Will – воля, weather – погода (ветер), boat – лодка (ботик), brave – смелый (бравый), window – окно (видовня).


И точно: окно для того, чтобы видеть, что там происходит на улице. Постепенно оживляя свои полузабытые знания, я заметил, что во многих сегодняшних английских словах как бы просвечивают полузабытые старорусские, словно английский отпочковался от языка, на котором говорили в Древней Руси.


Child ребёнок (чадо), market – ярмарка, wall – стена (вал). В древности именно валы служили крепостными стенами.

Hour час. Когда-то в древности на Руси слова «час» не было. Говорили «пора». Три поры назад, четыре поры обратно…

Year – год. Слова «год» тоже наши предки не употребляли. Новый год праздновали в марте, когда весна наполняла землю ярой силой. Поклонялись богу Яриле, поэтому для обозначения года употребляли короткое «яр». К примеру: «У нас сын родился три яра назад. А неприятель напал за четыре яра до этого».

А знаменитое английское lady? Чем не наше Лада (имя древнеславянской богини)!

Но более всего мне понравилась похожесть двух слов – английского bargain – сделка и нашего «барыга». На Руси действительно дельцов, купцов, торговцев часто называли барыгами. Ещё интереснее, что от него, видимо, произошли и более поздние слова «биржа» и «буржуа»! Вот она где, правда, – в русском языке! Биржа – место, где работают барыги!

Драгункин именно так предлагал обучаться английскому языку, как я делал это в детстве. Только примеров у него было гораздо больше, и они удивляли даже меня! Как я мог этого раньше не замечать?!


Crew скрутить, skate скатиться, curve – изгиб (кривой). Вот откуда наше «курва»! Баба, которая «окривела».


Ещё меня впечатлило остроумное заявление Александра о том, что многие английские слова – просто сокращённые русские.


Носок sock, племянница niece, королевский – royal, door дверь, war война, поверх – over, правило (закон) – law.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Арийский миф в современном мире
Арийский миф в современном мире

В книге обсуждается история идеи об «арийской общности», а также описывается процесс конструирования арийской идентичности и бытование арийского мифа как во временном, так и в политико-географическом измерении. Впервые ставится вопрос об эволюции арийского мифа в России и его возрождении в постсоветском пространстве. Прослеживается формирование и развитие арийского мифа в XIX–XX вв., рассматривается репрезентация арийской идентичности в науке и публичном дискурсе, анализируются особенности их диалога, выявляются социальные группы, склонные к использованию арийского мифа (писатели и журналисты, радикальные политические движения, лидеры новых религиозных движений), исследуется роль арийского мифа в конструировании общенациональных идеологий, ставится вопрос об общественно-политической роли арийского мифа (германский нацизм, индуистское движение в Индии, правые радикалы и скинхеды в России).Книга представляет интерес для этнологов и антропологов, историков и литературоведов, социологов и политологов, а также всех, кто интересуется историей современной России. Книга может служить материалом для обучения студентов вузов по специальностям этнология, социология и политология.

Виктор Александрович Шнирельман

Политика / Языкознание / Образование и наука
Движение литературы. Том I
Движение литературы. Том I

В двухтомнике представлен литературно-критический анализ движения отечественной поэзии и прозы последних четырех десятилетий в постоянном сопоставлении и соотнесении с тенденциями и с классическими именами XIX – первой половины XX в., в числе которых для автора оказались определяющими или особо значимыми Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Вл. Соловьев, Случевский, Блок, Платонов и Заболоцкий, – мысли о тех или иных гранях их творчества вылились в самостоятельные изыскания.Среди литераторов-современников в кругозоре автора центральное положение занимают прозаики Андрей Битов и Владимир Макании, поэты Александр Кушнер и Олег Чухонцев.В посвященных современности главах обобщающего характера немало места уделено жесткой литературной полемике.Последние два раздела второго тома отражают устойчивый интерес автора к воплощению социально-идеологических тем в специфических литературных жанрах (раздел «Идеологический роман»), а также к современному состоянию филологической науки и стиховедения (раздел «Филология и филологи»).

Ирина Бенционовна Роднянская

Критика / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Стихи и поэзия