Читаем Следы империи. Кто мы – русские? полностью

Христианство – это истина, открытая Богом. А язычество – это то, что люди себе конструируют сами. Поэтому смешивать заблуждение и истину нельзя в принципе. Христианство – это определенные отношения с Богом. В Библии часто сравнивают отношения с Богом с браком. Как брак предполагает верность, так и отношения с Богом должны основываться на ней. Невозможно иметь отношения с единым истинным Богом, но при этом смотреть куда-то в сторону и проявлять неверность, заигрывая с какими-то другими религиями, некими другими богами.

Сергей Львович Худиев,писатель, журналист

Парадоксально, что нынешние неоязычники, клянясь в верности неким древним предкам, поклоняясь Перуну и другим низвергнутым идолам, тоже говорят о свободе и верности. Они считают христианство религией рабов, не понимая проповеди смирения. Они хотят быть гордыми и сильными, но не осознают, что сами рабы греха. Они постоянно пытаются перечеркнуть тысячелетнюю историю Руси, уникальной империи, рожденной таинством Крещения.

Но князь Владимир, прозрев после тяжкого недуга, узрел истинный свет. И у Руси нет иного пути, кроме стремления к этому свету.

Святитель Николай Сербский сказал замечательные слова:

«Если бы кто-нибудь вывел из-под земли подземную реку, прорыл ей новое русло под солнцем, сделал ее прозрачной, чистой, полезной всем, он совершил бы подобное тому, что совершил Владимир с русским народом. Темная языческая масса, приняв Крещение, с течением времени сделалась «красным солнышком» среди народов. И можем мы воскликнуть: «Народ русский – красно солнышко!»

И главная задача для нас, русских, – не утратить этот свет.

Заговор против веры

Это очень сложная и важная тема современности – секты и их влияние на судьбу каждого отдельно взятого человека, а также общества и государства.

Вспомните страшные, грустные события, которые произошли в Керчи 17 октября 2018 года, когда 18-летний Владислав Росляков взорвал и расстрелял 20 человек в городском колледже. Как утверждают в следственном комитете, его родители и он сам входили в секту Свидетелей Иеговы. Эта организация запрещена в России. Накануне того как пойти убивать своих соучеников, Росляков сжег Библию. Это можно было бы расценивать как протест против тоталитарных установок секты, но он этим не ограничился – пошел сжигать людей.

Мальчик с детства рос в атмосфере ненависти, ужаса и страха перед грядущим Армагеддоном. Если посмотреть журналы Свидетелей Иеговы, где изображаются растерзанные тела, искаженные ужасом лица, рушащиеся дома (Армагеддон должен вот-вот произойти, и тогда все человечество будет уничтожено, кроме членов секты), то можно вполне предположить, что это оказало деструктивное воздействие на психику Рослякова. Собственно, с этого все и началось, и дальше он устроил отдельно взятый Армагеддон в колледже.

Почему же секты чаще всего приводят людей к такому страшному финалу? Не к любви, не к терпимости, а к смерти и злу. Почему зло всегда лежит в основе секты?

Одна из главных черт любого сектантского движения – это нетерпимость. Это как обратная сторона фанатичной убежденности, потому что слово «секта» образовано от латинского слова «sequor» – следовать, идти за чем-то. Поэтому такая фанатичная, необязательно религиозная, кстати, убежденность всегда приводит к ненависти, так как является антитезой христианства.

Павел Владимирович Кузенков,кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, специалист по Византийской империи
Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное