Читаем Следы империи. Кто мы – русские? полностью

Мы можем судить о князе Владимире по летописям, хотя о нем сохранилось не очень много сведений. Но если мы с православных позиций будем расценивать и его поступки, и его личность, то нужно просто обратить внимание на то, что до и после крещения это были буквально два разных человека. Язычник со всеми его пороками и человек новый, который принял христианство. В летописях изображен и тот, и другой. Путь праведной жизни у многих святых, особенно раннего периода, показывает человека грешного, осознавшего свои грехи и покаявшегося. Ведь покаяние – это перемена ума, перемена сознания, то самое преображение, когда человек становится другим. Таким образом, принявший христианство сразу же обретает идеал святости, чего в язычестве не было. Это и есть тот путь, который дает человеку возможность развиваться.

Александр Николаевич Ужанков,культуролог, теоретик и историк литературы и культуры Древней Руси

Русский – значит православный

В древнерусской летописи «Повесть временных лет» упоминается старинный русский город Ростов Великий. Это древнее поселение стояло на землях, изначально населенных не славянами, а финно-угорским племенем меря. И в XI веке половина города была славянской и православной, а половина – мерянской и языческой. И вот, если мерянин принимал Православие, он переселялся на славянскую половину, то есть автоматически зачислялся в русские. Но самое интересное заключается в том, что эта традиция не осталась в глубине веков, а продолжилась, и в более поздние времена русский и православный фактически были словами-синонимами.

Формирование русской нации и русской цивилизации началось именно с Крещения Руси. Это великое событие стало отправной точкой развития страны – оно объединило народы, дало развитие великой русской культуры.

Сын эфиопского царя Ганнибал, захваченный в плен турецким султаном, был подарен Петру I. Воспитывался в России, обучался во Франции, крестился и стал русским военачальником. От сына Ганнибала появился на свет великий поэт А.С. Пушкин. Вдумайтесь: потомок эфиопов создал современный русский язык и реформировал грамматику. И до сих пор мы учимся русскому языку на стихах Пушкина. Это настоящее чудо Божье или это все-таки логика развития нашей цивилизации?


Получается, что мы, русские, через крещение получили нашу российскую мощь, наше разнообразие. Ведь в свое время князь Владимир крестил полян, древлян, кривичей – представителей разных племен. Но после Крещения они все стали русскими, так как приняли Православие.

Православие – это вселенская религия.

Крещение явило чудо любви, которая посетила наш народ, когда он стал собеседовать Богу. Такого нет в истории других государств. Представители других народов, принимая Православие, преображались и становились частью единого целого, могучего российского государства.

Приняв Православие, Русь избежала угрозы пещерного национализма. Мы обрели цивилизацию Любви, перед лицом которой нет ни эллина, ни иудея.

Павел Владимирович Кузенков,кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, специалист по Византийской империи

Свет истины

К сожалению, сегодня этот страшный порок – язычество – стал распространяться и по нашей святой земле. В Киеве после переворота 2014 года появились так называемые батальоны, куда набирают молодых людей, бывших крестьян, которые становятся неоязычниками. На своих базах под Киевом неоязычники устраивают физические игрища, возводят идолов, поклоняются им, отказываясь от имени Божия. На Десятинном холме, где в древности построили первый каменный православный храм на Руси, была попытка возвести идол Перуна.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное