Из-за романтического настроя не сразу обратил внимание, что сказано было как-то тревожно, да и смотрела Марина мне за плечо. Обернулся. Хорошее настроение мгновенно улетучилось, а вместо него внутри закипела злость - такой момент испортили! Впрочем, внешне виду не подал, и наблюдал, как из-за беседки на поляну молча и криво улыбаясь выходили пацаны.
Первым шел ‘меченый’, в своём неизменном адидасе. Интересно, он на ночь его снимает? Следом за ‘фирмачом’ трое ‘верблюдов’ плюс те пацаны, что получили по репе перед дискотекой. Были и другие - видел когда-то, но имен не знал. Что странно - нет ни Громина, ни Вершины. Хотя тут ясно - с Максом мы разобрались по ‘понятиям’, что им признается, а Вершина предпочел остаться в тени. И думаю, что он осведомлен об ‘охоте’ на меня, если только сам все не организовал.
Молчаливое дефиле закончилось полным окружением. Насчитал пятнадцать человек. Хм, уважают, раз на одного столько собрали.
Не верится, что меня специально поджидали. Им еще собраться надо было. Наверно тусовались тут недалеко, как всегда с куревом и пивом. Скорей всего кто-то из этой компании увидел, как я с Мариной прогуливаюсь по дороге. Сбегал и сообщил заинтересованным лицам.
На лицах тех, кого я успел ‘обидеть’ написана жгучая ненависть. Остальные смотрят с интересом, но доброжелательными их лица назвать нельзя. Что же наплели им, раз так все меня глазами сверлят?
Как и думал я - такая слава имеет две стороны медали. С одной стороны всеобщее уважение, с другой… с другой масса недоброжелателей и откровенных врагов.
Вот они, стоят и пока наблюдают. Чего-то ждут. Может, решают - что с девчонкой делать?
М-да, при таком количестве ‘оппонентов’ самый лучший выход - делать ноги. Это и инструктора по рукопашке рекомендуют. Никакой Джеки Чан не справится. Только в фильмах подобное происходит, а в жизни все гораздо жестче.
Но как бежать, если с тобой подруга? Стоит тихо сзади, и только подрагивающие руки на моей спине выдают её волнение.
- Марин, - говорю ей шепотом, - ты иди во двор. Мне с пацанами поговорить надо. Серьёзно.
- Сереж, они же тебя изобьют.
- Ну, это ещё постараться надо. - Шепотом оптимизма в голосе добавить сложно. И говорить стоя к ней спиной неудобно. Повернулся.
- Поверь, ничего страшного со мной не будет. - Я старался говорить спокойно. Глядя прямо в глаза. - Просто поговорю с ними и все. А если ты тут останешься, то у меня ничего не получится. Ты иди, не беспокойся.
Марина мне не поверила. Её глаза о многом говорили. В их уголках заискрилась влага, но она сдержалась и, пятясь к забору, смотрела на меня. Пацаны девушку пропустили и тут же замкнули круг. Облегченно вздохнул. И хорошо, что я теперь один. С оглядкой на прошлую жизнь, Марина получалась потенциальной заложницей. Вот теперь можно попытаться сбежать, хотя вряд ли выйдет. Может получиться только отход с боем, и… некоторой отсрочкой подобной экзекуции, а она повторится, не сомневаюсь. И опять получается, что бежать нельзя. И шансов нет.
В прошлый раз мне просто повезло. Не знаю, как бы вышло на пришкольной аллее, не вмешайся Григорьев. А тут их почти в два раза больше.
‘На медведя я, друзья, выйду без испуга! Если с другом буду я, а медведь без друга’ - так в одной песенке поется. Я, получается, за косолапого, а напротив пятнадцать дружков! Впрочем, медведь опасен в любом случае.
Почему я так спокоен? Не знаю. И адреналин не бурлит как обычно, но он будет, как без него? Лишь бы не захлестнуло. А сердце греет то, что я прочитал по губам Марины, пред тем, как она ушла.
- Ну что, начнем толковать? - сказал я собравшимся.
Мое спокойствие и то, как я смотрел на них, похоже сбило пацанов с толку.
Но разговаривать со мной никто не собирался. Меня собирались просто бить, после чего прямая дорога в травм-пункт, это минимум.
Первым ко мне шагнул ‘меченый’. Правильно я оценил его, как самого опасного. В драке я его не видел. На пацанском разборе он в грудь хорошо от меня получил, теперь, видно, хочет поквитаться.
Подняв руки ‘меченый’ прыгнул, выбрасывая правую руку вперед. Как он меня достал? Надо ж так умудриться - ударить одновременно двумя руками и в разные места. Фирмач отлетел, так же быстро, как и наскочил. Приложил он меня не хило, но и сам получил будь здоров, цацкаться я не собирался, бил со всех сил. В челюсть и по ребрам успел отработать. ‘Меченого’ аж согнуло, а я и вида не подал, не смотря на жуткую боль в груди. Спокойно повернулся, так как двое, что сзади стояли, шагнули вперед.
- Отойдите. - ‘Меченый’ поднялся. - Я сам.
Он потрогал разбитую губу, облизнулся, сплюнул, и извлек из кармана… кусок велосипедной цепи.