До нас донёсся приглушённый стон. Он шёл откуда-то слева. Каменная гряда круто обрывалась там вниз, переходя в усеянный валунами склон, и среди валунов лежало что-то тёмное. Мы подбежали ближе, и тёмный предмет принял более ясные очертания. Это был человек, лежащий на земле лицом вниз. Он словно готовился сделать кульбит – подвёрнутая под каким-то невероятным углом голова, приподнятые плечи, округлённая линия спины. Нелепость этой позы помешала мне в первую минуту осознать, что его стон был предсмертным. Мы стояли, наклонившись над ним, и не слышали ни хрипа, не могли уловить ни шороха. Холмс тронул неподвижное тело, вскрикнул в ужасе и тут же отдёрнул руку. Зажжённая спичка осветила окровавленные пальцы и страшную лужу, медленно расплывавшуюся из-под разбитого черепа мертвеца. И сердце у нас замерло – при свете спички мы увидели, что перед нами лежит сэр Генри Баскервиль!
Разве можно было забыть этот необычный красновато-коричневый костюм – тот самый, в котором баронет впервые появился на Бейкер-стрит! Нам достаточно было секунды, чтобы узнать его, а потом спичка вспыхнула и погасла так же, как погасла в нас последняя искра надежды. Холмс застонал, и я даже в темноте разглядел, какой бледностью покрылось его лицо.
– Мерзавец! Мерзавец! – Руки у меня сами собой сжались в кулаки. – Холмс, я никогда не прощу себе, что оставил его на произвол судьбы!
– Моя вина больше, Ватсон. Я пожертвовал жизнью клиента только ради того, чтобы подытожить, так сказать, закруглить это дело. Я не помню другого такого удара за всю свою практику. Но кто мог знать, кто мог знать, что, несмотря на все мои предостережения, он рискнёт выйти один на болота!
– И мы слышали его крик – боже мой, какой крик! – и не могли сразу прийти ему на помощь! Но куда делась эта чудовищная собака – виновница его смерти? Может быть, она и сейчас где-нибудь здесь? И где Стэплтон? Он ответит за это!
– Да, он ответит за всё, об этом я позабочусь. И дядя, и племянник – оба убиты. Один умер от страха, только увидев перед собой это чудовище, которое он считал сверхъестественным существом, другой погиб, спасаясь от него бегством. Но теперь нам надо доказать, что между этим человеком и собакой есть связь. Мы слышали её вой, но это ещё не доказательство, так как сэр Генри, вероятно, разбился при падении. И всё же, клянусь, как ни хитёр наш противник, а завтра он будет у меня в руках!
Потрясённые внезапной непоправимой бедой, положившей столь грустный конец нашим долгим и нелёгким трудам, мы стояли возле изуродованного тела. Потом, когда из-за туч показалась луна, поднялись на каменную гряду, с которой упал наш несчастный друг, и оглядели оттуда серебрившиеся в лунном свете болота. Вдали, где-то около Гримпена, виднелся жёлтый огонёк. Он мог гореть только в уединённом жилище Стэплтонов. Я с проклятием погрозил в ту сторону кулаком.
– Чего мы ждём? Надо схватить его немедленно!
– Дело ещё не закончено, а он человек осторожный, хитрый. Мало ли что мы знаем, а вот попробуйте доказать это. Один неосторожный шаг – и негодяй ускользнёт от нас.
– Так что же тогда делать?
– На завтра забот у нас хватит. А сегодня нам остаётся только оказать последнюю услугу несчастному сэру Генри.
Мы спустились по крутому откосу и подошли к бесформенной чёрной груде, лежавшей на посеребрённых луной камнях. При виде этого мучительно скорченного тела сердце у меня сжалось от боли и глаза заволокло слезами.
– Придётся послать за помощью, Холмс. Мы не донесём его до дому… Боже мой, что с вами? Вы сошли с ума!
Холмс вскрикнул и наклонился над телом сэра Генри. И вдруг начал приплясывать, с хохотом тряся мне руку. Неужели это мой строгий, всегда такой сдержанный друг? Вот что бывает, когда скрытое пламя прорывается наружу!
– Борода! У него борода!
– Борода?
– Это не сэр Генри!.. Боже, да это мой сосед – каторжник!
Мы с лихорадочной быстротой перевернули тело, и окровавленная борода уставилась теперь прямо в холодный яркий лик луны. Сомнений быть не могло! Низкий лоб, глубоко запавшие, как у обезьяны, глаза. Это было то же лицо, которое при свете свечи мелькнуло передо мной в расселине, – лицо убийцы Селдена!
И тут я понял всё. Я вспомнил, что баронет подарил Бэрримору чуть ли не весь свой старый гардероб. Значит, Бэрримор отдал его Селдену, чтобы тот переоделся к отъезду. Башмаки, рубашка, кепи – всё носил когда-то сэр Генри. Правда, трагедия оставалась трагедией, но ведь этот человек так или иначе заслужил смерть по законам нашей страны. Сам не свой от радости, я объяснил Холмсу, как всё это получилось.
– Значит, несчастный погиб из-за костюма, – сказал он. – Собаке, конечно, дали понюхать какую-нибудь вещь сэра Генри – по всей вероятности, тот самый башмак, который был украден в гостинице, – и пустили её по следам каторжника. Остаётся невыясненным только одно: каким образом Селден увидел в темноте, что за ним кто-то гонится?
– Наверно, услышал.