Читаем Сталинградский рубеж полностью

С фронтового КП начали запрашивать, нет ли признаков отхода противника из Сталинграда, не снимает ли он с переднего края какие-нибудь части. Получая отрицательный ответ, требовали проверить это всеми возможными средствами, установить точно и доложить снова.

Я соединялся с командирами дивизий и наказывал следить за немцами в оба, не упустить начало возможного отхода. Вызвав по радио Людникова, передал это условным языком и ему. Людников ответил, что пока на отход что-то непохоже — гитлеровцы продолжают атаковать.

О том же докладывали и с других участков. Дивизия Горишного и приданные ей части, отбивая вражеские атаки в районе нефтебаков и Мезенской улицы, потеряли с утра убитыми и ранеными до двухсот человек. Почти все расположение армии находилось под методическим артиллерийским и минометным огнем. Большую часть дня противник вел себя перед фронтом нашей армии так, будто у него на флангах и в тылах не происходит ничего особенного и все остается как прежде.

А мы уже знали, хоть и без особых подробностей, — контрнаступление трех фронтов, в том числе и Сталинградского, развивается успешно. Впору было подумать, что неприятельское командование утратило чувство реальности. Могло ли оно, в самом деле, все еще не видеть надвигавшейся катастрофы? Или, может быть, перед фронтом нашей армии, в стороне от главных сегодняшних событий, по инерции действовали приказы, отданные еще в иной обстановке и просто не отмененные?

Так или иначе, атаки противника 20 ноября, везде нами отбитые, но стоившие обеим сторонам новых потерь, явились последними наступательными действиями фашистов в Сталинграде. Это были бессмысленные уже с любой точки зрения, судорожные попытки окружаемой армии Паулюса достичь накануне собственной гибели того, что не далось ей и тогда, когда она была во всей силе.

Только ночь на 21 ноября показала, что от дальнейших попыток полностью овладеть Сталинградом противник как будто отказывается. Прекратив атаки в городе (кроме участка Людникова, где они продолжались и днем 21-го, и даже 22-го), он начал снимать отсюда отдельные части. Прежде всего — танковые.

Той ночью обнаружился отвод 16-й немецкой танковой дивизии, действовавшей против группы Горохова (вот только когда решился Паулюс снять ее отсюда!). Это уже существенно меняло обстановку на нашем северном участке, чем мы не замедлили воспользоваться. Полковнику Горохову был передан приказ командарма — утром 22-го перейти в наступление с ближайшей задачей очистить от гитлеровцев западную окраину Спартановки.

Трудно выразить, что значила сама возможность отдать такой приказ. Пять недель наша Северная группа сражалась, отрезанная от остальной армии, почти окруженная. Большую часть этого времени она получала крайне ограниченное снабжение с самолетов или на гребных лодках. Всего трое-четверо суток назад ее положение было критическим. Лишь позапрошлой ночью удалось переправить туда первое за много дней маршевое пополнение, доставить двадцать тонн боеприпасов. И вот — выстоявшие бригады группы Горохова начинали наступать!

А двое суток спустя из района Ерзовки севернее Сталинграда двинулись на юг войска левого крыла Донского фронта — 66-я армия генерала А. С. Жадова. И неприятельский коридор, разъединивший нашу армию с северными соседями еще в конце августа, был наконец преодолен на его восточном, приволжском участке.

Успев своими силами освободить занятые немцами кварталы Спартановки и продвинуться немного дальше, группа Горохова в 15 часов 24 ноября сомкнула фронт с войсками, наступающими с севера. Северный форпост Сталинградской твердыни воссоединялся с Большой землей.

Однако прежде чем случилось то, о чем я сейчас рассказал, забежав тут немного вперед, произошли события еще более важные и значительные.

Вечером 22 ноября в штабе армии стало известно: ударные группировки Юго-Западного фронта и нашего Сталинградского, которые третий день, преодолевая сопротивление врага, продвигались друг другу навстречу, достигли с одной стороны Калача-на-Дону, а с другой — находящейся примерно в десяти километрах от него станции Кривомузгинская. Кольцо вокруг фашистских войск, задействованных под Сталинградом, смыкалось…

Прошло еще несколько часов, и вся страна услышала специальное сообщение Совинформбюро «Успешное наступление наших войск в районе гор. Сталинграда». То самое сообщение, которое многие люди старшего поколения поныне вспоминают как первую счастливую весточку о великом переломе и в Сталинградской битве, и в ходе всей войны. Б нем еще не говорилось об окружении армии Паулюса. Но было уже сказано, что наши войска, наступающие с северо-запада и с юга от Сталинграда, продвинувшись за три дня напряженных боев на 60–70 километров, перерезали обе железные дороги, снабжающие поиска противника восточнее Дона. Приводились внушительные, необычные для того периода войны результаты боев: за три дня полностью разгромлены шесть неприятельских пехотных дивизий и одна танковая, еще одиннадцати дивизиям нанесен большой урон, захвачено 13 тысяч пленных, 360 орудий…

Перейти на страницу:

Все книги серии Военные мемуары

На ратных дорогах
На ратных дорогах

Без малого три тысячи дней провел Василий Леонтьевич Абрамов на фронтах. Он участвовал в трех войнах — империалистической, гражданской и Великой Отечественной. Его воспоминания — правдивый рассказ о виденном и пережитом. Значительная часть книги посвящена рассказам о малоизвестных событиях 1941–1943 годов. В начале Великой Отечественной войны командир 184-й дивизии В. Л. Абрамов принимал участие в боях за Крым, а потом по горным дорогам пробивался в Севастополь. С интересом читаются рассказы о встречах с фашистскими егерями на Кавказе, в частности о бое за Марухский перевал. Последние главы переносят читателя на Воронежский фронт. Там автор, командир корпуса, участвует в Курской битве. Свои воспоминания он доводит до дней выхода советских войск на правый берег Днепра.

Василий Леонтьевич Абрамов

Биографии и Мемуары / Документальное
Крылатые танки
Крылатые танки

Наши воины горделиво называли самолёт Ил-2 «крылатым танком». Враги, испытывавшие ужас при появлении советских штурмовиков, окрестили их «чёрной смертью». Вот на этих грозных машинах и сражались с немецко-фашистскими захватчиками авиаторы 335-й Витебской орденов Ленина, Красного Знамени и Суворова 2-й степени штурмовой авиационной дивизии. Об их ярких подвигах рассказывает в своих воспоминаниях командир прославленного соединения генерал-лейтенант авиации С. С. Александров. Воскрешая суровые будни минувшей войны, показывая истоки массового героизма лётчиков, воздушных стрелков, инженеров, техников и младших авиаспециалистов, автор всюду на первый план выдвигает патриотизм советских людей, их беззаветную верность Родине, Коммунистической партии. Его книга рассчитана на широкий круг читателей; особый интерес представляет она для молодёжи.// Лит. запись Ю. П. Грачёва.

Сергей Сергеевич Александров

Биографии и Мемуары / Проза / Проза о войне / Военная проза / Документальное

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Алексеевна Кочемировская , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное