Вова.
Решили, значит, наши ребята разыграть постановку «Три мушкетёра». Дюма-отца! А то есть ещё Дюмасын, так это не он написал, а его папа.Шура
Вова
Шура.
Ничего я не знаю.Вова.
Чудной ты, честное слово! Я же на тебя смотрю и думаю: до чего ты на Тычинкина похож! Вылитая копия! Что же ты на меня удивляешься! Ты бы в зеркало на себя посмотрел — сам бы удивился!Шура.
Рассказывай дальше!Вова.
Интересно сразу на двоих посмотреть, когда рядышком стоите!Шура.
А когда мы вместе, тогда мы не так похожи. Тогда видно, что я — я, а он — он. А вот когда врозь, тогда действительно многие путают… Давай дальше про постановку!Вова.
На чём я остановился?Шура.
На Дюма-сыне, который не писал «Трех мушкетёров».Вова
Шура.
Почему же? Как же так?Вова.
А потому, что этот Адриан пришёл к Вадиму и сказал, что если он отдаст ему роль д’Артаньяна, то он достанет четыре настоящие рапиры! Вадим, конечно, сначала не поверил и сказал, что Тычинкина он принципиально обижать не согласен. А когда Адриан притащил ему четыре настоящие рапиры, то Вадим согласился и сказал, что Шурка на роль д’Артаньяна принципиально уже не подходит по своим каким-то данным и что он теперь принципиально назначает на эту роль Адриана.Шура
Вова
Понял, что такое «млеко»? Это значит — молоко. Смешной стих, верно?
Шура
Вова.
За брата? Кровная месть, да?Шура.
Я им отомщу! Отомщу!Вова.
Что ты им сделаешь?Шура.
Я знаю, что я им сделаю! Знаю!Вова.
Видно, ты хороший парень, если ты так за братишку переживаешь!Шура
Вова.
Мне идти или здесь оставаться?Шура.
Знаешь, ты лучше ступай. Завтра приходи. Я сейчас буду занят.Вова.
А Тычинкин тоже будет занят?Шура.
Тычинкин? Да-да, тоже. Мы оба будем заняты.Вова.
Он приглашал заходить… Вот если бы на вас вместе посмотреть…Шура.
Беги, Пестик! Беги! Завтра посмотришь! Беги, дорогой!Вова.
Ты с нашими ребятами будешь знакомиться?Шура.
Буду, буду! Завтра договоримся!Вова.
Вот смеху-то будет, когда они вас двоих увидят! Ну ладно, прощай, мексиканец! Я тебя мексиканцем звать буду. Можно? А ты меня — Пестиком!Шура.
Привет!Тычинкина
Шура
Цаплин.
Ничего, тётя Оля. Не сердись на него! Мы так хорошо прогулялись, поговорили…