Читаем Стихотворения полностью

Мне кажется, что я умру в дороге,На станции. Глухая будет ночь,Я не смогу усталость превозмочьИ задремлю тихонько на пороге.Там в темноте меняютлошадей,Среди теней и тусклых фонарейБубенчиков раздались переливы,И фыркает протяжно конь ленивый…А ночь темна – без звезд и без лучей.И снится мне, что я приеду скоро,Что вот теперь уж кончен скучный путь,Что будет мне так сладко отдохнутьСредь тихих слов простого разговора,Под жаркий треск растопленных печей…А ночь темна – без звезд и без лучей.Вот огоньки блеснули мне приветно,И сердце им забилося ответно,И хочется туда лететь, бежатьИ нового так много рассказать,И хочется так многих мне увидеть,По-старому любить и ненавидетьИ страстно жить опять среди людей…А ночь темна – без звезд и без лучей.Темна, темна! И сердце вдруг упало…Ну, стоит ли стремиться и желатьИ новое всё что-то узнавать?И эта мысль мне мозг застывший сжала:Так тяжела, упорна и одна,Как ночь кругом, черна и холодце…Ну стоит ли? Ведь всё одно и то же!Когда-то был я лучше и моложе,Мне нравилась вся эта трескотня,Весь этот блеск так радовал меня!Ну, а теперь… теперь с меня довольно!Но отчего ж вдруг сердцу стало больно?И отчего – всё будто холоднейСырой туман ползет с сырых полей?Ну пусть уж так! Пусть тише сердце бьется!Холодный мрак всё тише раздается…Но хорошо! Вот так бы всё лежать!Ни мучиться, ни думать, ни желать,И мирно спать без снов – покойно, вечно…И дальше не поеду я, конечно.

* * *

И плеск, и блеск речной волны,Туманы, тени ночи синей,Благоухания весныНад зеленеющей пустынейЛугов и свежих озимей,Весь этот трепет, щебетанье,Вся эта яркость и блистаньеСквозистых рощ, небес, полей,Что светлой, полной жизнью дышат,И голосов несметный хор…Привычный слух, спокойный взорИх мало видит, мало слышит.Но если в душных городахВсё это вспомнишь в день туманный,На людных, смрадных площадях,Под гул тревоги неустанной, —Широко, полно дышит грудь,Вольнее хочется вздохнуть…И вот сверкнула даль немая,Звенит, щебечет впереди —Весна цветет, благоухая,В твоей взволнованной груди…

Зайка

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия
Полет Жирафа
Полет Жирафа

Феликс Кривин — давно признанный мастер сатирической миниатюры. Настолько признанный, что в современной «Антологии Сатиры и Юмора России XX века» ему отведён 18-й том (Москва, 2005). Почему не первый (или хотя бы третий!) — проблема хронологии. (Не подумайте невзначай, что помешала злосчастная пятая графа в анкете!).Наш человек пробился даже в Москве. Даже при том, что сатириков не любят повсеместно. Даже таких гуманных, как наш. Даже на расстоянии. А живёт он от Москвы далековато — в Израиле, но издавать свои книги предпочитает на исторической родине — в Ужгороде, где у него репутация сатирика № 1.На берегу Ужа (речка) он произрастал как юморист, оттачивая своё мастерство, позаимствованное у древнего Эзопа-баснописца. Отсюда по редакциям журналов и газет бывшего Советского Союза пулял свои сатиры — короткие и ещё короче, в стихах и прозе, юморные и саркастические, слегка грустные и смешные до слёз — но всегда мудрые и поучительные. Здесь к нему пришла заслуженная слава и всесоюзная популярность. И не только! Его читали на польском, словацком, хорватском, венгерском, немецком, английском, болгарском, финском, эстонском, латышском, армянском, испанском, чешском языках. А ещё на иврите, хинди, пенджаби, на тамильском и даже на экзотическом эсперанто! И это тот случай, когда славы было так много, что она, словно дрожжевое тесто, покинула пределы кабинета автора по улице Льва Толстого и заполонила собою весь Ужгород, наградив его репутацией одного из форпостов юмора.

Феликс Давидович Кривин

Поэзия / Проза / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза