Читаем Стойкость полностью

- Длинная история. Впрочем, это не имеет значения. Просто знай, что она отвезла меня домой, потому что я выпил. Никакой другой причины, - Джейми тянет меня за руку. - Ложись рядом со мной, детка. Я хочу чувствовать тебя рядом с собой.

Я подхожу ближе и вытягиваюсь рядом с ним, положив голову на его бицепс. Мы растянулись поперек матраса поверх покрывала, и пальцы Джейми неуклюже играют с моими волосами.

- Я знал, что братья будут очарованы тобой, но я не был готов услышать, как они пытаются претендовать на тебя, только увидев тебя, - Джейми вздыхает и свободной рукой приглаживает волосы на макушке. - Я думал, что справлюсь, но ошибся. Прости. Я думал, что виски поможет, но от этого стало только хуже. Я все больше злился, когда видел, как другой брат разговаривает с тобой. Пытается завоевать то, что принадлежит мне. Пытается трахнуть то, что принадлежит мне. Пытается заявить права на то, что принадлежит мне.

Джейми накрывает своим телом мое.

- Ты моя, Мак. Твое сердце. Твоя любовь. Твое тело. Все это принадлежит мне.

Язык у Джейми развязался сильнее, чем обычно. Да, он пьян. В любом случае, мне нравится то, что я слышу от него. Я хочу услышать больше. Я проталкиваю руки между нами и начинаю расстегивать его брюки. Я оттягиваю пояс его брюк и нижнее белье, пока они не доходят до середины бедра и его член не освобождается.

- Я твоя, Джейми. Вся я. Возьми то, что принадлежит тебе.

И он это делает.


Глава 9

Джейми Брекенридж


Проклятье. Мне кажется, что мой мозг бьется об череп. Похоже, я выпил больше виски, чем думал. Плохой механизм совладания.

На улице еще темно. Часы показывают 4:26, а это значит, что скоро зазвонит мой будильник. Уверен, пульсация в моем мозгу не справится с шумом, поэтому я выключаю будильник. Не думаю, что смогу заснуть. Я глубоко вдыхаю и потягиваюсь, когда воспоминания ночи мелькают в моей голове. Логан делает публичное заявление, чтобы заявить права на Эллисон. Логан трогает лицо моей девочки, как будто имеет на это полное право. Адайра говорит, что может сделать качественный минет. Адайра пытается расстегнуть мои брюки. Я забираю у Кенрика бутылку виски. О, черт.

Я наклоняюсь и чувствую свой обнаженный член примерно в то время, когда матрас опускается и сдвигается рядом со мной. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не Адайра. Я медленно поднимаю голову и смотрю на того, кто лежит в моей постели, но вижу только тень. Я ничего не могу сказать об этой женщине. Ни формы тела. Ни цвета волос, ни стиля. Ничего. Я тянусь за телефоном на тумбочке, чтобы воспользоваться фонариком, но его там нет.

Я решаю протянуть руку в темноте и нащупываю пирсинг в пупке Эллисон. Я вздыхаю с облегчением, когда чувствую свисающее украшение над ее пупком. Чтобы быть на сто процентов уверенным, что это она, я опускаю руку ниже, чтобы проверить короткую, тонкую прямоугольную полоску волос на ее киске. Слава Богу, она на месте.

- Тебе было недостаточно?

Потягивание, стон и зевок следуют за ее словами.

- Даже не знаю.

У меня в голове возникают только вспышки того и другого после того, как я выпил виски.

Я плохо что помню, но я прекрасно помню, как мои братья боролись за внимание Эллисон. Она танцевала по меньшей мере с дюжиной из них, но больше всего меня взбесил Логан. То, как он держал ее. То, как он прикасался к ней. То, как он смотрел на нее, словно она уже принадлежала ему. Я ненавидел каждую секунду, видя их вместе. Все, что касалось вчерашней вечеринки, было дерьмом. Кусочки головоломки встают на место, и я вспоминаю, как прошлой ночью я проснулся и увидел свою девушку в постели со мной.  Я помню, как был счастлив, что она не осталась, чтобы насладиться вниманием моих братьев.  Вместо этого она решила прийти домой ко мне.

Эллисон сказала мне, что она моя и что каждая ее частичка принадлежит мне. Остальное неясно, хотя у меня есть смутное воспоминание, очень похожее на дежа вю, когда я слышу, как говорю Эллисон, что люблю ее и умру, прежде чем позволю другому мужчине овладеть ею. Я понятия не имею, было ли это на самом деле или это был сон. И я не уверен, хотелось бы мне этого или нет. Я люблю Эллисон, но сделать шаг, чтобы сказать ей об этом, было бы плохим шагом в данный момент. Это только усложнит наши отношения.

Я придвигаюсь ближе и кладу руку на живот Эллисон.

- Я сегодня работаю.

Эллисон гладит меня по руке.

- Ты уверен?

Больше всего на свете я хотел бы остаться с ней в этой постели.

- Я не пропущу прием в клинике, потому что у меня похмелье.

- Я говорю не о похмелье. Я почти уверена, что ты все еще пьян. Прошло всего шесть часов с тех пор, как ты выпил бутылку виски.

- Только наполовину, - поправляю я.

- Без разницы. Ты все еще пьян.

Я определенно чувствую себя не лучшим образом, но я не парюсь.

- Со мной все в порядке. К тому же сегодня первый день. В основном я буду наблюдать.

- Что именно?

- Акушерство и гинекология.

- Ты весь день будешь смотреть на вагины других женщин. Я не знаю, как к этому отношусь.

- Не волнуйся.

Я просовываю руку ей между ног и сжимаю.

Перейти на страницу:

Все книги серии Грех

Очередной грех
Очередной грех

На протяжении трех месяцев Блю Макаллистер пытается скрыться от Синклера Брекенридж, но он находит её. Её бывший любовник, будущий лидер преступной организации, известной как Братство, сопротивляется своим чувствам к ней, и предпочитает наблюдать за своей любимой издалека. О чём она и понятия не имеет. Но вскоре ситуация полностью меняется. На его малышку ведется охота. Убийцы Абрама подбираются все ближе, и у него остается лишь одно решение, которое сможет уберечь Блю – сделать её своей женой. Кажется, что брак легко решит их проблему, но счастливое замужество длится недолго, когда они обнаруживают врагов за пределами Братства. Будет ли первоначальная месть стоить её сопутствующего ущерба?

Джорджия Кейтс

Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Эротическая литература / Романы / Эро литература

Похожие книги

10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)
10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)

[b]Организация ИГИЛ запрещена на территории РФ.[/b]Эта книга – шокирующий рассказ о десяти днях, проведенных немецким журналистом на территории, захваченной запрещенной в России террористической организацией «Исламское государство» (ИГИЛ, ИГ). Юрген Тоденхёфер стал первым западным журналистом, сумевшим выбраться оттуда живым. Все это время он буквально ходил по лезвию ножа, общаясь с боевиками, «чиновниками» и местным населением, скрываясь от американских беспилотников и бомб…С предельной честностью и беспристрастностью автор анализирует идеологию террористов. Составив психологические портреты боевиков, он выясняет, что заставило всех этих людей оставить семью, приличную работу, всю свою прежнюю жизнь – чтобы стать врагами человечества.

Юрген Тоденхёфер

Документальная литература / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Принцип Дерипаски
Принцип Дерипаски

Перед вами первая системная попытка осмыслить опыт самого масштабного предпринимателя России и на сегодняшний день одного из богатейших людей мира, нашего соотечественника Олега Владимировича Дерипаски. В книге подробно рассмотрены его основные проекты, а также публичная деятельность и антикризисные программы.Дерипаска и экономика страны на данный момент неотделимы друг от друга: в России около десятка моногородов, тотально зависимых от предприятий олигарха, в более чем сорока регионах работают сотни предприятий и компаний, имеющих отношение к двум его системообразующим структурам – «Базовому элементу» и «Русалу». Это уникальный пример роли личности в экономической судьбе страны: такой социальной нагрузки не несет ни один другой бизнесмен в России, да и во всем мире людей с подобным уровнем личного влияния на национальную экономику – единицы. Кто этот человек, от которого зависит благополучие миллионов? РАЗРУШИТЕЛЬ или СОЗИДАТЕЛЬ? Ответ – в книге.Для широкого круга читателей.

Владислав Юрьевич Дорофеев , Татьяна Петровна Костылева

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин: как это было? Феномен XX века
Сталин: как это было? Феномен XX века

Это был выдающийся государственный и политический деятель национального и мирового масштаба, и многие его деяния, совершенные им в первой половине XX столетия, оказывают существенное влияние на мир и в XXI веке. Тем не менее многие его действия следует оценивать как преступные по отношению к обществу и к людям. Практически единолично управляя в течение тридцати лет крупнейшим на планете государством, он последовательно завел Россию и её народ в исторический тупик, выход из которого оплачен и ещё долго будет оплачиваться не поддающимися исчислению человеческими жертвами. Но не менее верно и то, что во многих случаях противоречивое его поведение было вызвано тем, что исторические обстоятельства постоянно ставили его в такие условия, в каких нормальный человек не смог бы выжить ни в политическом, ни в физическом плане. Так как же следует оценивать этот, пожалуй, самый главный феномен XX века — Иосифа Виссарионовича Сталина?

Владимир Дмитриевич Кузнечевский

Публицистика / История / Образование и наука