Читаем Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии полностью

На некоторых средневековых иллюстрациях к раннехристианским апокрифам о детстве Спасителя он помогает родителям с домашней работой, стирает белье, разжигает очаг или подает на стол (416). Традиция таких изображений, где юный Иисус занят домашней работой, дожила до недавнего времени. На них Святое семейство предстает как идеал для всякой семьи, а прилежный отрок Иисус (который, например, подметает полы) становится образцом поведения для любого ребенка.

В одном из апокрифов рассказывалось о том, что семилетнего Иисуса отдали в подмастерья к тивериадскому красильщику. С этим связана весьма комичная история. Однажды мальчику не терпелось скорее уйти домой от ненавистной работы, и он со злости бросил все ткани в чан с индиго. Расстроенный красильщик начал было ругать непослушного ученика, однако Христос, вытаскивая ткани обратно, чудесным образом поменял их цвета на необходимые (в некоторых версиях его об этом просит раздосадованная Дева Мария) (417). Эпизод с чаном особенно полюбился средневековому цеху красильщиков, которые считали Иисуса одним из святых покровителей своего ремесла.


416. Холкхэмская Библия. Великобритания, ок. 1327–1335 гг. London. British Library. Ms. Add. 47682. Fol. 18r


417. Деяния Спасителя в детстве. Великобритания, ок. 1315–1325 гг. Oxford. Bodleian Library. Ms. Selden Supra 38, pt. 1. Fol. 26v, 27r


Иисус в роли подмастерья красильщика.

В апокрифах Христос предстает способным работником, однако нельзя сказать, что он всегда был примерным учеником. Как рассказывается в Евангелии детства от Фомы, Спасителя трижды отдавали в школу, и трижды это кончалось полным провалом. Учителя пытались наставлять ребенка грамоте, но Иисус выводил их из себя своими познаниями, несвойственными для столь малого возраста. Когда один из наставников ударил божественного ученика по голове, тот сразу же его умертвил (418).


418. Клостернойбургское Евангелие. Австрия, ок. 1340 г. Schaffhausen. Stadtbibliothek. Cod. Gen. 8. Fol. 28v


Учитель с розгами в руках собирается побить Христа за неповиновение. Через мгновение наставник умрет.

Профессиональные атрибуты Бога

Изображая деяния Бога – демиурга, чудотворца, проповедника, судии и т. д. – христианские мастера часто вручали ему современные (для их эпохи) инструменты и атрибуты. В искусстве поздней Античности, дабы зрителю было понятно, что Иисус творил чудеса, его иногда рисовали с волшебной палочкой – орудием мага (419). В Средневековье Бог-Творец, который из ничего создает мироздание, часто держит в руках циркуль – инструмент архитектора и геометра (420); Христос, проповедующий перед народом, стоит за кафедрой в готическом храме, словно средневековый клирик, обращающийся к своей пастве (421), а трибунал Христа-Судии на некоторых изображениях обустроен так же, как обычный городской суд (422).

Иисус-«маг»

В III–IV вв. Иисус-чудотворец порой изображается с чем-то, напоминающим волшебную палочку или посох. С помощью этого предмета он умножает хлеба, превращает воду в вино, исцеляет больных или воскрешает Лазаря.

419 a. Фреска в катакомбах Петра и Марцеллина. Рим (Италия), III–IV вв.


Христос воскрешает праведного Лазаря.

Одни исследователи считают, что такие образы – рудименты языческой иконографии, а сам Христос был для недавних многобожников кем-то вроде мага. Однако американский историк религии Ли Джефферсон убежден, что прообразом для изображений Иисуса с посохом был пророк Моисей. Богословская традиция того времени толковала Новый Завет как своего рода «актуализацию» событий Ветхого, и Христос выступал в роли нового Моисея. А в его истории жезл, как известно, играл важную роль: сначала Господь, чтобы продемонстрировать свое могущество, превратил посох Моисея в змею (Исх. 4:1–5), а потом Моисей, спасая свой народ от войска фараона, поднял посох, и воды Красного моря разошлись перед израильтянами (Исх. 14:16). Все эти события были отражены в раннехристианской иконографии, и, изображая Иисуса с волшебной палочкой, художники могли ориентироваться на сюжеты, связанные с Моисеем. Позднее вместо палочки в руках Христа появится крест.


419 b. Диалог о похвале Святому Кресту. Монастырь Прюфенинг (Германия), ок. 1170–1180 гг. München. Bayerische Staatsbibliothek. Ms. Clm 14159. Min. 3


Моисей с посохом, превращающимся в змею. Крест, нарисованный рядом с пророком, напоминает о том, что он прообразует Христа.

Божественный архитектор

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки
50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки

Ольга Леоненкова — автор популярного канала о музыке «Культшпаргалка». В своих выпусках она публикует истории о создании всемирно известных музыкальных композиций, рассказывает факты из биографий композиторов и в целом говорит об истории музыки.Как великие композиторы создавали свои самые узнаваемые шедевры? В этой книге вы найдёте увлекательные истории о произведениях Баха, Бетховена, Чайковского, Вивальди и многих других. Вы можете не обладать обширными познаниями в мире классической музыки, однако многие мелодии настолько известны, что вы наверняка найдёте не одну и не две знакомые композиции. Для полноты картины к каждой главе добавлен QR-код для прослушивания самого удачного исполнения произведения по мнению автора.

Ольга Григорьевна Леоненкова , Ольга Леоненкова

Искусство и Дизайн / Искусствоведение / История / Прочее / Образование и наука
Певцы и вожди
Певцы и вожди

Владимир Фрумкин – известный музыковед, журналист, ныне проживающий в Вашингтоне, США, еще в советскую эпоху стал исследователем феномена авторской песни и «гитарной поэзии».В первой части своей книги «Певцы и вожди» В. Фрумкин размышляет о взаимоотношении искусства и власти в тоталитарных государствах, о влиянии «официальных» песен на массы.Вторая часть посвящается неподцензурной, свободной песне. Здесь воспоминания о классиках и родоначальниках жанра Александре Галиче и Булате Окуджаве перемежаются с беседами с замечательными российскими бардами: Александром Городницким, Юлием Кимом, Татьяной и Сергеем Никитиными, режиссером Марком Розовским.Книга иллюстрирована редкими фотографиями и документами, а открывает ее предисловие А. Городницкого.В книге использованы фотографии, документы и репродукции работ из архивов автора, И. Каримова, Т. и С. Никитиных, В. Прайса.Помещены фотоработы В. Прайса, И. Каримова, Ю. Лукина, В. Россинского, А. Бойцова, Е. Глазычева, Э. Абрамова, Г. Шакина, А. Стернина, А. Смирнова, Л. Руховца, а также фотографов, чьи фамилии владельцам архива и издательству неизвестны.

Владимир Аронович Фрумкин

Искусствоведение