– Нет, – ответил Виктор. – Он был моим сводным братом. Мой отец сказал нам, что… Питер был его внебрачным ребенком, чья мать умерла. – Его выражение стало угрюмым. – Я должен был знать, что это ложь.
Максимилиана охватила такая тоска, что он едва мог дышать. Виктор не был его братом. Виктор не был Питером! А ведь Максимилиан был так уверен…
– Но у тебя платок Питера, – произнес он хрипло. – Я предположил, что… что…
– Твое предположение было ошибочным, – сказал Виктор, и его тон вновь стал воинственным. – Питер оставил его в своем бюро, когда в ярости отправился за отцом в Гел.
– Вы не жили в Геле?
– Нет, – ответил Виктор коротко. – Мы трое – мать, Питер и я – жили в домике в соседней деревне, где мать работала прачкой, чтобы хоть как-то оплатить «исцеление» отца, которое так никогда и не наступило. – Он закашлялся. – Питер и я были подмастерьями у плотника… Но все время говорили о том, чтобы пойти вместе в армию и сражаться против Бонни.
Максимилиан был словно в тумане. Питер, наследник герцога, был вынужден работать подмастерьем у плотника? Господи боже, о чем дед Найджел только думал, забирая его из семьи ради
– В тот день, когда Питер отправился в Гел, – продолжил Виктор, – он прочел нечто, что взбесило его. Он сказал, что добьется от отца правды насчет того, кем была его мать. – Виктор со свистом втянул воздух, и выражение его глаз стало печальным. – Он так никогда и не вернулся. Позже один из жителей Гела рассказал мне, что они с отцом повздорили. Люди считали, что один из них случайно сбил свечу, из-за чего в доме начался пожар.
Пока Виктор об этом рассказывал, Лизетт взяла Максимилиана за руку, и теперь он понял, что сжал ее руку так сильно, что его ногти впились в ее ладонь.
Но она этого, похоже, не заметила. В глазах у нее стояли слезы. Слезы жалости к нему. Она плакала из-за него и его потери.
– Мне так жаль, Макс, – сказала она. – Мне так жаль.
Виктор начал задыхаться, и доктор Уорт взглянул на Максимилиана:
– Мы могли бы продолжить позже?
– Нет, – произнес Виктор сдавленно. – Мне просто нужно… одно мгновение. Я проделал весь этот путь… чтобы найти свою семью. И теперь хочу узнать правду.
Взволнованный доктор Уорт дал ему бокал вина. Виктор отпил немного, и его дыхание успокоилось. Он посмотрел на Максимилиана.
– Значит, ты брат
– Да, – сумел выдавить из себя Максимилиан.
Виктор выглядел явно разочарованным.
– Я думал, что, возможно, у отца есть… еще одна тайная семья в Англии. Что у меня даже может быть еще один сводный брат. – Судя по его выражению лица, он ощущал такую же пустоту, что и Максимилиан. – Но у меня нет никого.
– На самом деле, – сказал Максимилиан, сочувствуя его горю, – поскольку Найджел Кейл был мои двоюродным дедом, ты теперь являешься моим кузеном.
– Правда? – В голосе Виктора зазвучала надежда. Однако затем он нахмурился. – Но это вряд ли имеет значение, правда?
– Ты о чем?
– Это все было из-за Питера. Все разыскивали Питера. – Он вновь зашелся кашлем, и его приступ продолжался несколько минут. Затем Виктор заговорил тише: –
Максимилиан ощутил сильное раздражение.
– До этого момента я даже не знал о твоем существовании. Никто не знал.
Виктор покачал головой:
– Сыщик должен был отправить отчет твоему отцу. Который он проигнорировал. И
– Какой сыщик? – спросил Максимилиан резко.
На лице Виктора вспыхнуло подозрение.
– Не притворяйся, что ты о нем не знаешь. Он объявился в нашей деревне примерно через месяц после пожара. – Сделав несколько тяжелых вдохов, он продолжил: – Он пришел к матери, чтобы расспросить ее обо мне и отце. Когда мать спросила… были ли у него родственники, тот сказал, что вряд ли, но если он найдет их, то даст нам знать.
Тон Виктора стал более жестким:
– Прошло около полугода, и он приехал опять. Я в тот момент как раз был на работе, так что он разговаривал с матерью. Сказал, что ей причитаются кое-какие деньги… наследство отца. – Некоторое время он со свистом втягивал воздух. – Что она получит их все, если подпишет какую-то бумагу. Она не умела читать по-английски и не знала, о чем говорится в бумаге, но она ее подписала. Что угодно, чтобы получить для нас деньги.
Челюсть Виктора дернулась.
– В тот день мы видели этого типа в последний раз. И я так никогда и не узнал, о чем шла речь в проклятой бумаге.
Какое-то мгновение Максимилиан пытался осмыслить сказанное. Когда он наконец все осознал, его охватил дикий гнев:
– Будь он проклят! Гореть ему в аду!
В голосе Максимилиана звучала такая злоба, что Лизетт с братом переглянулись. Однако Виктор лишь сузил глаза:
– Кому?
– Моему треклятому отцу. Он знал. Должен был знать. Этот сыщик – отец заплатил ему за то, чтобы тот выяснил, что случилось с Питером. Если этот сыщик говорил с твоей матерью, то он знал, что у деда есть семья. И он должен был сказать об этом отцу. Отец просто не хотел, чтобы
– А почему нет, черт возьми? – спросил Бонно.
Максимилиан встретился взглядом с Лизетт.