Читаем Стремнина полностью

Оставшись один, Арсений наконец-то увидел то, что в волнении не мог увидеть в первые минуты встречи с Гелей. Разделенная перегородками на прихожую да еще на две половины с окнами на Ангару, вся его изба, успевшая за год достаточно прокоптиться и потемнеть, вновь была первозданно чистой, светлой, нарядной, какой только и может быть изба, рубленная из великолепной ангарской сосны. Хорошо выструганные, будто литые стены, потолок из широченных плах и тесовые перегородки отливали янтарным блеском. Обшарпанная за зиму подтопка в прихожей заново побелена. Совсем по-другому, не так, как прежде, развешаны здесь оружие, спиннинги, сети, рюкзаки, накомарники, резиновые сапоги. Перед его койкой вместо облезлой рысьей шкуры — маленький домотканый половичок, какие раньше встречались во всех сибирских домах. Окно занавешено новой занавеской. Стол покрыт не газетами, как всегда, а новенькой голубой клеенкой, и на ней сверкает темный камень с острейшими гранями и множеством золотистых крапинок. Арсению всегда хорошо думалось, когда он смотрел на этот камень, добытый взрывчаткой со дна Ангары и похожий на сердце. Кроме него, Арсений обычно ничего не держал на своем столе. Теперь же над ним, свободно раскинувшись в разные стороны, свисали из высокой стеклянной банки длинные кисти, сплошь в синих цветах.

Много труда надо было затратить, чтобы вернуть избе то, что было утеряно ею за год. Да какого труда! Но Геля не только навела порядок в избе. Казалось, по ее воле прорабская изба зажила теперь совсем иной жизнью, не казенной, а мирской.

— А все же красивые эти цветы, — задумчиво заметил Арсений, когда Геля вновь появилась в избе.

— Там их много, по речке, — отозвалась Геля поспешно.

— Однако ядовиты.

— Вот не думала!

— У нас зовут — борец, — пояснил Арсений.

Геля порадовалась, что ее самовольное хозяйничанье в прорабской удивило и тронуло Морошку. Но ей почему-то казалось совершенно необходимым объяснить, как это вышло, что она стала хозяйничать без спроса. Ставя на обеденный стол в прихожей, тоже покрытый новой клеенкой, тарелку с хлебом, она поведала:

— Я ночевала здесь, Арсений Иваныч…

Арсений легонько кивнул головой.

— Вы оставили мне ключ, — напомнила Геля, стараясь все же уточнить обстоятельства дела. — Значит, я за все в ответе? Вот я подумала: а вдруг кто залезет? Здесь и рация, и несгораемый шкаф. Могут ведь залезть?

— Не боялась ночевать-то? — осторожно поинтересовался Арсений.

— Боялась, да что же делать-то было, Арсений Иваныч? — ответила Геля и, собравшись с духом, рассказала: — Я тут вечерком занавески шила и вдруг слышу — ходит кто-то около избы, травой шуршит. Я все сижу, а он все ходит. Как я могла идти на берег? Хватит камнем по голове, а потом и сюда залезет. Вот я и заночевала здесь, а утром встаю да и думаю: прибраться бы надо!

Арсению не стоило труда понять, как Геля, боясь Белявского, против своей воли заночевала в комнатушке, где не только была рация, но и койка для гостей. Заночевала, да так и стала здесь жить. О чем же еще было расспрашивать Гелю? И так ясно, что Борис Белявский торчал у закрытой двери каждую ночь. «Напугал, варнак! — постепенно успокаиваясь, подумал Арсений. — Молода еще и пуглива». И Морошка лишь кивнул Геле, как бы хваля ее за находчивость и смелость.

Геля обрадованно кинулась к плите.

— Ой, уже готова!

Снимая с плиты кастрюлю с ухой, она впервые подумала: «Что же я все-таки делаю?» Пусть она не только имела право, но и обязана была навести порядок в прорабской. Поставила цветы на стол Морошки — тоже не беда: неудобно ставить их только в своей комнатушке. А вот что взялась угощать Морошку с дороги — совсем другое дело. Это уже может вызвать и пересуды… Но в глубине души, как это ни странно, Геля не испытала никакого раскаяния в своей безотчетной затее. Более того, ей даже приятно было неловкое положение самозваной хозяйки.

— Сама-то садись, — ласково пригласил ее Морошка.

Геля отрицательно тряхнула головой. Никакие уговоры не помогли, и тогда Арсений, вздохнув, сделав вид, что лишь неуступчивость Гели вынуждает его пойти на крайние меры, осторожно взял ее за плечи и усадил на табурет у стола. Она легонько напряглась, но не проявила ни малейшего намерения встать, и Морошка тут же мог спокойно убрать свои руки. Но они будто прикипели к ее плечам…

— Мошка-то как тебя искусала! — заговорил Арсений приглушенно. — И лоб, и шею…

— Это вчера, на Медвежьей, — тоже тихонько, почти шепотом ответила Геля и, застеснявшись, опустила глаза.

— Ты разве без сетки ходила?

— В сетке душно, да и плохо видно.

— А я тебе крем от мошки привез.

— Какое же вам спасибо, Арсений Иваныч!

— Вот и сиди.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза