Читаем Свой среди своих (СИ) полностью

- Это невозможно. Ты единственный Король-под-горой, и ты должен править своим народом, разве нет?

Торин не ответил, поворошил его волосы.

- Я не вижу своего пути.

- Чем я могу тебе помочь? – вежливо осведомился Бильбо.

- Ты можешь пойти со мной.

- Наверное, это не самая лучшая идея.

- Наверное, - согласился Торин, выпустил его из рук. Подошел к Бофуру, который сидел в зале в кресле и обстругивал какую-то деревяшку. Поговорил с ним негромко, и Бофур проворчал что-то сердито, но не зло.


- До встречи, - сказал Торин.

- До встречи, - отозвался Бильбо, стоя там, где стоял. Посмотрел, как Торин уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. А потом возвращается обратно:

- Твоя корзина, - проговорил он, не спуская взгляда с Бильбо. Поставил у порога: из корзины торчали сплошные тюльпаны, горшков пять или шесть. Потом он снова ушел и снова вернулся, поставил у порога небольшой сундук.

- А это подарок, - пояснил он, - тебе и Фродо.

- Спасибо, - сглотнул Бильбо.

Торин вышел и больше уже не вернулся.


Бильбо приник к окну, провожая взглядом его невысокую, коренастую фигуру. Он вскоре затерялся среди людей, но Бильбо смотрел и смотрел, пока дома, облака и вода не смазались в одну сплошную пелену.


Ты отправился отвоевывать Эребор безо всякой надежды, Торин, а я пошел вслед за тобой не потому что ты чудесно пах верхним, а потому что ты герой. Ты обещал неизведанное: дружбу, приключения, великие свершения. Я знал, что твой путь может привести в черную пропасть. И я пошел за тобой, потому что я верил в тебя.

Но сейчас я за тобой не пойду, потому что твой путь всегда лежит через тьму и бездну, а у меня есть тот, кто погибнет без меня. Я бы пошел, но не могу.


Подул холодный ветер с востока. Бильбо уселся на пороге, расставив вокруг себя горшки с тюльпанами, и привалился плечом к косяку.

- Это что за выставка? – спросил Гэлион, вернувшийся с рынка и замер у порога.

- Красиво, - вздохнул Бильбо.

- Красиво, - согласился Гэлион, вытянул еще один горшок из корзины и поставил к ногам Бильбо. А потом тоже изящно уселся на пороге, рассматривая длинное, долгое озеро в туманной дымке подступающего вечера.

- Гэлион, а когда мы сможем отправиться в Лихолесье?

- Хоть завтра, - пожал плечами тот, - как ты захочешь. А что?

- Ничего, - улыбнулся Бильбо и прижался плечом к его плечу, - давай отправимся завтра?

- Я не против, - флегматично отозвался эльф, рассматривая что-то вдалеке. В воздухе поплыл аромат табака. Бофур фыркнул, раскуривая трубку как следует, но ничего не сказал.


========== Часть 31 ==========


Это случилось летом, когда жара стояла такая, что колодец почти пересох, и воду для полива доводилось брать в илистом, изрядно обмелевшем озере. Старик Гэмджи жаловался, что придется поливать огород водой с головастиками.


Сегодня так и вышло. Вдвоем с Бильбо они смотрели, как будущие лягушата подпрыгивают, словно на сковородке и пытаются зарыться во влажную землю от палящего солнца.

- У некоторых уже и ноги есть, - заметил Бильбо, стоя над грядкой.

- Вроде как удобрение выйдет. Для урожая полезно, - сказал Гэмджи, поглядывая на Бильбо. А потом выругался, плюнул и сгреб сразу троих в мозолистую ладонь, плюхнул со шматком земли обратно в ведро. И Бильбо, рискуя запачкать последние приличные бриджи, тоже принялся ловить головастиков в жирной грязи, стараясь не повыдергать тонкую, хиленькую рассаду. Головастики, склизкие, угольно-черные кляксы, толстенькие и плотные, ускользали кто куда.

- Ах ты зараза! - ругался рядом Гамджи, - я же тебя зачем, дурака, ловлю?

- Хорошо, что Фродо спит, - сопел рядом Бильбо, опуская очередного головастика в ведро, - хоть помогать не лезет.

- Хорошо, - ворчал Гамджи.

В итоге выловили с грядок всех до единого. И, под удивленные взгляды соседей, старый Гэмджи поволок ведро к пруду - выпускать страдальцев обратно.


А Бильбо кое-как вытер ладони тряпицей, подхватил трубку и раскурил ее, дабы отдохнуть немного от трудов праведных

- Головастики, ну надо же! - вздохнул Бильбо вслух, а потом умолк и оглянулся - но Фродо, уютно устроившийся в тени садовой беседки, не проснулся. И правильно, что еще можно было делать в дремотный послеполуденный час? Если бы вялая рассада не задыхалась от жары, Бильбо тоже не выходил из тенька. Со стороны леса тянуло прохладой, запах опавшей хвои чувствовался в легком ветерке. Здесь, в Залесье часто было ветрено, поросшие лесом холмы стояли на возвышенности, и мало кто селился в здешних краях. В Бэг Энде было не в пример уютнее, но к тому моменту, как Бильбо наконец-то вернулся из своего приключения, в его поместье уже прочно обосновались Саквилль-Бэггинсы. Бильбо единогласно признали без вести пропавшим, и поначалу Лобелия даже не хотела пускать его на порог, долго обзывала бродягой и проходимцем, но, в конце концов, сменила гнев на милость.

- Ты не смотри, что я одна дома, - пригрозила Лобелия, - я любого шаромыжника быстро спроважу.

- Зонтиком отлупишь, как в детстве? А потом будешь плакать, что оборки на нем разлохматились?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки

Институт музыкальных инициатив представляет первый выпуск книжной серии «Новая критика» — сборник текстов, которые предлагают новые точки зрения на постсоветскую популярную музыку и осмысляют ее в широком социокультурном контексте.Почему ветераны «Нашего радио» стали играть ультраправый рок? Как связаны Линда, Жанна Агузарова и киберфеминизм? Почему в клипах 1990-х все время идет дождь? Как в баттле Славы КПСС и Оксимирона отразились ключевые культурные конфликты ХХI века? Почему русские рэперы раньше воспевали свой район, а теперь читают про торговые центры? Как российские постпанк-группы сумели прославиться в Латинской Америке?Внутри — ответы на эти и многие другие интересные вопросы.

Александр Витальевич Горбачёв , Алексей Царев , Артем Абрамов , Марко Биазиоли , Михаил Киселёв

Музыка / Прочее / Культура и искусство