Читаем Свой среди своих (СИ) полностью

- Это моя слива, - мрачно сказал Фили, взглянув на перекошенное от кислятины лицо Кили, решил не рисковать и последовать совету старшего.


Утоптанный тракт вывел их в лес – чистый, солнечный, негромко звенящий от птичьих голосов. Втаптывая попадающиеся шишки в мягкий дорожный песок, Фили, долго молчавший, подобрался к брату:

- Гэндальф-то, похоже, проиграл, - кивнул он на мага, который хорошо отдохнул и выглядел сейчас просто неотразимо в своей остроконечной шляпе и серой хламиде, как и полагается настоящему волшебнику.

- Седлайте пони, - приказал вдруг Торин, будто услышал слова Фили.

- Дядя совсем разуверился в полурослике. Думаю, он прав. От него было бы одни проблемы.

- Знаешь, а мне немного жаль, - сказал Кили, ловко вскочив в седло.

- Хоббита что ли?

- Ну.

- Чего это ты вдруг? - Фили взялся за поводья и потрепал пони по холке. – Ему сейчас просто прекрасно. Небось, наводит порядок в своей уютной норке и думает, мол, как хорошо, что его оставили в покое.

- Да не хоббита жаль. Жаль, что его нет здесь. Я так и не дернул его за подтяжки, - ухмыльнулся Кили, согнув палец. Фили усмехнулся в ответ. Дорога вела вперед, широкая и свободная, обходила глубокие овраги, пони неторопливо ступали, перешагивая корни деревьев – голые и твердые на вид.


Но далеко им уехать не удалось: позади, размахивая контрактом, словно флагом, за ними бежал хоббит.

- Он сумасшедший, - нахмурился Кили, завидев его и останавливая пони, - зачем он решился на это?

- Ты же так хотел его видеть, - ехидно фыркнул Фили, - вот, пожалуйста, хоббит.

- А вдруг он и правда сумасшедший, и это заразно?

Фили всерьез задумался, тревожно переглянувшись с братом, но мистер Бэггинс вовсе не выглядел сумасшедшим. Он, конечно, выглядел взволнованным и запыхавшимся, и неуверенным в себе он тоже выглядел, но на психа никак не тянул.

- Раскошеливайтесь, - сердито буркнул Двалин, доставая деньги, - забыли уже, что проспорили?

- Кто бы мог подумать… - пробормотал Фили. - Ну зато теперь ты, братец, сможешь дернуть его за лямку на привале.

Кили ухмыльнулся, но Двалин вдруг одарил их обоих сердитым взглядом, будто против был, и уехал вперед, метнув в Гэндальфа мешочек с деньгами.

- Чего это он? – спросил Фили, но Кили только состроил суровую рожу, передразнив Двалина, и поехал вперед.

***

Бильбо очень старался не привлекать излишнего внимания, и не вести себя, как подросток, прошмыгнувший на военные сборы, но у него это плохо получалось.

- Он совсем не похож на гнома, - заметил Ори, оглядываясь на полурослика, державшегося за поводья, словно за спинку кровати.

- Конечно, он не похож на гнома, - усмехнулся Бофур, - потому что он не гном.

Ори неодобрительно покачал головой:

- Не знаю, не знаю, сможет ли он выдержать все тяготы пути. Ведь нам предстоят сражения! Опасности!

Бофур смерил Ори взглядом, но улыбнулся и ничего не сказал.

- Поэтому и хорошо, что он не похож на гнома, - хмыкнул Нори, - если он опозорится, смывшись перед боем, кто его осудит?

***

- Может, по пути нам попадается какой-нибудь трактир, - пробормотал себе под нос Бильбо, запихав подальше носовой платок Бофура, больше смахивающий на портянку, - а в трактире наверняка попадется бакалейщик… настоящий бакалейщик!

- Зачем это тебе настоящий бакалейщик? – поинтересовался Гэндальф.

- Купить носовой платок, конечно же! И так, кое-что по мелочи… - хмыкнул Бильбо. - В прошлом году я ездил в Тукборо на свадьбу троюродной кузины, и составил очень славный список того, что нужно брать с собой. За три недели до поездки я составил список, за две недели собрался…

Гэндальф зевнул, аккуратно прикрыв рот ладонью.

- Очень мило, - возмутился хоббит, - не всем же быть волшебниками, готовыми в любой момент сорваться с места. Правда, что эльфы зовут тебя Серым Странником, или это только слухи?

- Правда, - кивнул польщенный Гэндальф.

- Быть может, - осторожно-осторожно, стараясь не потерять равновесие, Бильбо склонился к нему, - у тебя найдется запасной носовой платок? Ты ведь знаешь, что такое носовой платок?

Волшебник возвел очи горе, но все же порылся в седельной сумке своего коня.

- Вот, держи. А то ты, чего доброго, всех гномов с этой просьбой обойдешь.

- Зачем бы мне четырнадцать портянок, - пробурчал Бильбо, но потом чуть поклонился, - спасибо тебе.

Тот ничего не ответил, гордо и красиво держась в седле. Бильбо попытался скопировать его осанку, но в этот момент пони вздумалось перешагнуть очередной корень, и он едва не свалился.

- Хорошая девочка, - неуверенно пробормотал Бильбо и похлопал пони ладонью по шее, словно щенка, - не сбрось меня, и мы поладим.

***

Пони словно поняла мысли хоббита, и он не свалился до самого привала. Правда, на привале Гэндальф куда-то делся, а слезать с пони Бильбо умел еще хуже, чем ездить на них. Но не гномов же просить снять его с пони?!

Прижавшись щекой к мохнатой шерстке, хоббит обхватил пони руками и ногами, и очень медленно, то и дело переводя дыхание, попытался слезть. Ему удалось это на удивление легко.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки

Институт музыкальных инициатив представляет первый выпуск книжной серии «Новая критика» — сборник текстов, которые предлагают новые точки зрения на постсоветскую популярную музыку и осмысляют ее в широком социокультурном контексте.Почему ветераны «Нашего радио» стали играть ультраправый рок? Как связаны Линда, Жанна Агузарова и киберфеминизм? Почему в клипах 1990-х все время идет дождь? Как в баттле Славы КПСС и Оксимирона отразились ключевые культурные конфликты ХХI века? Почему русские рэперы раньше воспевали свой район, а теперь читают про торговые центры? Как российские постпанк-группы сумели прославиться в Латинской Америке?Внутри — ответы на эти и многие другие интересные вопросы.

Александр Витальевич Горбачёв , Алексей Царев , Артем Абрамов , Марко Биазиоли , Михаил Киселёв

Музыка / Прочее / Культура и искусство