Ясень вел отряд по сужающемуся лесному клину, вдающемуся глубоко в болото. Когда вышли на последний низкий пригорок, увидели сплошную топь, такую обширную, что деревья на дальнем ее конце казались не больше спички. В редких местах из болота выступали небольшие островки, поросшие хвойным лесом, до ближайшего из них было не очень далеко. Справа от того места, на котором они стояли, открывался вид на березовую рощу – единственное светлое пятно на этом унылом полотне осенней природы. Как объяснил Ясень, в том месте из болота вытекает ручей, впадающий в лесную реку. Только там, да еще кое-где у самых берегов встречается живность – лягушки, тритоны, болотные птицы, да заплывают иногда вверх по ручью лихие ерши. Заросли камыша проверяют в подходящее время местные лисы, когда есть надежда наткнуться на кладку яиц или на беззащитных птенцов. Само же болото живет отдельной от леса, собственной таинственной жизнью: то полусгнившая тина и грязь вдруг зашевелится как живая, вырвутся из глубины пузыри болотного газа, закачаются зыбкие кочки и откроется прозрачным оконцем бездонный колодец, то ни с того ни с сего закрутит мутный водоворот, будто внутри неведомые змееподобные чудовища водят свои хороводы. Древнее это болото, Поддубной Топью называют его, хотя дубов в окрестностях осталось мало – почти все они утонули в трясине, когда в темные годы гнилая грязь вышла из своих берегов, затопив ближние низины.
– А в незапамятные времена, говорят, в этом месте было логово темных тварей, каких давно уж на земле не видели. Если верить этим словам, то где-то в недосягаемой глубине сокрыты страшные силы, – поведал Ясень. – Может, эти твари давно истлели, а может, только ждут своего часа.
– Как же мы пройдем здесь? – с сомнением спросил его Гаврила.
– Тут заправляет болотный дух Вурлог. Хотя болотные духи считаются самыми зловредными, но нам их бояться нечего, они нас пропустят. Скройтесь пока что в соснах, я поговорю с Вурлогом.
Все отошли немного и сели на землю, спрятавшись между кочками. Обмануть могущественного духа таким образом, конечно, невозможно, но все же не стоит лишний раз попадаться ему на глаза, принимая во внимание его раздражительность.
А Ясень спустился к самой болотной жиже и негромко воззвал:
– Вурлог! Вурлог! Ясень зовет тебя. Явись, Вурлог, заклинаю тебя вечными силами земли!
Прошло немного времени, и ответил тихий вкрадчивый голос, каким болотные духи любят заманивать неосторожных и доверчивых путников:
– Не зови больше Вурлога, Вурлог здесь. Он слышит лешего, но не явится, пока ночь не задушит бедное солнце, пока холодная темнота не объемлет мое несчастное болото. Чего ты хочешь? Говори, мы подчинимся твоей воле, если она исходит от нашего Хозяина Григория.
– Воля Григория, чтобы ты пропустил меня и тех, кто со мною, через твое болото.
– Ясень, хоть и не Хозяин, волен ходить по болоту, когда ему вздумается, на то и дана ему власть над лесными землями, травами и тварями. И спутников твоих мы пропустим, не чиня им препятствий.
Ступая след в след за Ясенем, лещане двинулись вглубь болота, направляясь к ближайшему островку. Тропа петляла между кочками, щедро усыпанными спелой клюквой (только позарься, сойди с тропы – тут тебе и конец), и окнами чистой воды, в которых как в зеркале отражаются серые тучи (множеством родников питается это болото, но черпать тут воду – безумие, хоть она и прозрачна на вид). Леший и Глеб, идущие первыми, шли как посуху, а под другими тропа проминалась, источая густую грязь. Последние шли уже по щиколотки. Волки, замыкающие вереницу, извозились по самую грудь, но за ними тропа вновь поднималась, избавившись от лишнего веса. Ясень нес на руках Весняну, которая уже несколько часов не приходила в себя. Шли медленно, нащупывая края тропы, кто палкой, кто копьем.
Они еще не достигли середины пути, как сзади послышались вопли. Троглодиты высыпали на пригорок, и на головы уходящих беглецов посыпался поток ругани и проклятий. Снести такой позор солдаты никак не могли, к тому же за неудачу их ожидала жестокая кара, поэтому их командиры решились идти в болото, благо, тропа была у них перед глазами. Торопливо и опасливо троглодиты-следопыты ступили на тропу, и тина смачно зачавкала и заворочалась, предвкушая богатую добычу. Вороны расселись по соснам, трясина для них была страшнее троглодитской мести, и они решили отказаться от преследования.
– Занимайте позицию! Стрел не жалейте! Перебьем передних и дальше – на тропу, – распорядился Гаврила, как только отряд выбрался на островок, и тихо добавил: – Хорошо бы миновать это болото до сумерек.
– Время еще есть, поспеем, – ответил Ясень, посмотрев на небо. – Однако и в темноте нам здесь ничто не угрожает. Этой ночью мы избавимся от погони.