Читаем Терпень-трава полностью

– А ты включай, включай… – требует Мишка. – У нас же шумахерский болид… Забыл? Ну!.. – И словно от встречного ветра пригнувшись, голосом добавляет недостающую мощь «Варькиному» двигателю. – Вззз-ррум… Вжжж-зззз!..

Ааа! Ты так! – отмахиваюсь от грустных мыслей. – Ладно, пацан, я покажу тебе сейчас шумахерский болид.

Резко перехожу на пятую, слышу, как включились дополнительные камеры, вижу, как мощные вспышки новых порций бензина резко ускоряют движения всех поршней, вала, колёс… Как засвистели покрышки… Наш аппарат, вжав нас перегрузками в сидения, с огромным ускорением рванулся по шоссе.

– Вво!.. Так, так! Давай шестую! – в восторге кричит Мишка. – Давай!

– На тебе, шестую! – клацаю ручкой перемены передач… – Восьмую сразу!

– Вззз-ссс… Так, так! Обгоняй, Палыч! Обгоняй! – подскакивая, требует мальчишка, указывая на машины едущие в попутном направлении… Их не много, но они есть.

– Легко! – голосом компьютерного монстра кричу я, и прибавляю газу.

– Давай, «Варька», жми! Аааа… Ур-ра! Ур-ра! Обогнали, обогнали… – радуется штурман.

С таким-то штурманом… Любой космический корабль достанем.

– Палыч, гляди, машины свернули…

– Ага, нас испугались! – комментирую в азарте. – Впер-рёд! Так их.

Вжж…

– Нет, дядь Жень, там дороги нет.

– Как нет, если свернули… – я ещё где-то на шестой передаче, но разгоняюсь уже, только что поворот прошёл… и… – Вжжж…

– По карте там нет ничего. Я смотрел.

– Взззыы… – сбрасываю условную скорость. Тьфу…

Мальчишка уже не играет, замечаю, глядит на меня с большим любопытством… Как на марсианина.

Опять!.. Ну, Мишка! Именно таким образом он меня всегда и вышибает. Не он это уже получается марсианин, а я… этот… типа луноход…

– Так! С чего ты взял, – несколько обиженно спрашиваю, – что там нет дороги, если машины свернули? – Я хорошо видел пыль от колёс машин, свернувших метрах в двухстах перед нами. Припоминаю, первой там шла какая-то фура, светлый квадрат задней двери потому что маячил, за ней легковая… тёмная жигулёвская девятка, кажется. Я не присматривался. Мы же на скоростной трассе, в гонке участвовали… Пыль между тем уходила в кустарник и дальше в плотный лес. Может и лесок, не знаю. Столько раз езжу, а к ландшафту не присматривался. К чему! А вот, оказывается, надо бы.

– И что? – спрашиваю. – Нам какое дело? Может в туалет люди решили сходить…

– В туалет так не останавливаются. – Укоризненно глядя на меня, замечает Мишель,

– Да? – Всё ещё иронизирую – инерция такая у меня – но, в принципе, я с ним согласен. Скорость съезда действительно неоправданно приличная. Просто большая. Будто не съехали, а нырнули…

Действительно непонятно. Не самоубийцы же, не каскадёры.

Сбрасывая скорость, перестроил пока «Варьку» к краю обочины, еду, оглядываясь по сторонам… И что?! Другие водители, и впереди меня, вижу, и сзади, похоже не обеспокоены дорожной ситуацией, едут спокойно. Может только моим перестроением недовольны… «И что? Что это может быть? Что из того?..»

– А там точно дороги нет, ты уверен? – Спрашиваю своего наблюдательного штурмана.

– Конечно, – штурман обидчиво фыркнул. – Я весь путь здесь по карте знаю… Столько ж раз… Вот! – Мишка ткнул пальцем в разрисованную тонкими разноцветными ниточками автомобильную карту. – Видишь? Ничего нету. – Надул губы. – Не нарисовано. А карта этого года выпуска. Новая.

Я ничего не увидел, просто не присматривался к карте… Мелко всё, да и на скорости я, в движении… Но с Мишкой согласен. Со мной он ездит часто, это верно. И карту в руках держит постоянно, хоть и в наушниках с музыкой непрерывно… То рассматривает карту молча, то сверяется с разными реальными внешними знаками, ориентирами… Исследует, самозабвенно кривляясь в ритме… Не скучает, главное. Я это замечал. И что?

– Что ли посмотрим? – кивая головой, риторически спрашиваю. Хотя сам бы точно поехал дальше. Не приучен в разные дырки заглядывать.

– Конечно, – не задумываясь, осуждающе сверкает глазами Мишка, как это я, мол, так долго соображаю. – Быстрее, давай…

Развернувшись, проехали сколько было нужно в обратную сторону, нырнули в ещё висящую пыль. «Варька», почувствовав под колёсами привычный ей сельский рельеф, судорожно задёргалась, запрыгала, предлагая сбросить скорость. Это я и сделал. Мелькнуло в голове: «Ехать нужно предельно осторожно…» Пыль, да и ситуация не понятная, не просчитанная. Хорошо, если что обыденное приключилось, шоферское: устали ребята, ремонт, обед… А если что похуже… А я с Мишкой. И один. Зря… Эх, зря свернул. Дурак! Плохо может всё кончиться. Для обоих, причём. За Мишку я в ответе. Ай, не подумал! Мне его категорически подставлять нельзя… А я взял и свернул. Вот, дурак, вот азартный недотёпа… Полез… Куда… Но возвращаться уже было поздно, и, главное, под Мишкиным взглядом, просто невозможно.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь и судьба

Необычная судьба
Необычная судьба

Эта книга о судьбе матери автора книги Джаарбековой С. А. – Рыбиной Клавдии Ивановне (1906 Гусь-Хрустальный – 1991 Душанбе). Клавдия прожила очень яркую и интересную жизнь, на фоне исторических событий 20 века. Книга называется «Необычная судьба» – Клавдия выходит замуж за иранского миллионера и покидает СССР. Но так хорошо начавшаяся сказка вскоре обернулась кошмаром. Она решает бежать обратно в СССР. В Иране, в то время, за побег от мужа была установлена смертная казнь. Как вырваться из плена в чужой стране? Находчивая русская женщина делает невероятное и она снова в СССР, с новым спутником жизни, который помог ей бежать. Не успели молодые насладиться спокойной жизнью, как их счастье прервано началом Великой Отечественной войны. Ее муж, Ашот Джаарбеков, отправляется на фронт. Впереди долгие годы войны, допросы «тройки» о годах, проведенных заграницей, забота о том, как прокормить маленьких детей…

Светлана Ашатовна Джаарбекова

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Кровавая пасть Югры
Кровавая пасть Югры

О прозе можно сказать и так: есть проза, в которой герои воображённые, а есть проза, в которой герои нынешние, реальные, в реальных обстоятельствах. Если проза хорошая, те и другие герои – живые. Настолько живые, что воображённые вступают в контакт с вообразившим их автором. Казалось бы, с реально живыми героями проще. Ан нет! Их самих, со всеми их поступками, бедами, радостями и чаяниями, насморками и родинками надо загонять в рамки жанра. Только таким образом проза, условно названная нами «почти документальной», может сравниться с прозой условно «воображённой».Зачем такая длинная преамбула? А затем, что даже небольшая повесть В.Граждана «Кровавая пасть Югры» – это как раз образец той почти документальной прозы, которая не уступает воображённой.Повесть – остросюжетная в первоначальном смысле этого определения, с волками, стужей, зеками и вертухаями, с атмосферой Заполярья, с прямой речью, великолепно применяемой автором.А в большинстве рассказы Валерия Граждана, в прошлом подводника, они о тех, реально живущих \служивших\ на атомных субмаринах, боевых кораблях, где героизм – быт, а юмор – та дополнительная составляющая быта, без которой – амба!Автор этой краткой рецензии убеждён, что издание прозы Валерия Граждана весьма и весьма желательно, ибо эта проза по сути попытка стереть модные экивоки с понятия «патриотизм», попытка помочь россиянам полнее осознать себя здоровой, героической и весёлой нацией.Виталий Масюков – член Союза писателей России.

Валерий Аркадьевич Граждан

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Война-спутница
Война-спутница

Книга Татьяны Шороховой, члена Союза писателей России, «Война-спутница» посвящена теме Великой Отечественной войны через её восприятие поколением людей, рождённых уже после Великой Победы.В сборнике представлены воспоминания, автобиографические записки, художественные произведения автора, в которых отражена основа единства нашего общества – преемственность поколений в высоких патриотических чувствах.Наряду с рассказами о тех или иных эпизодах войны по воспоминаниям её участников в книгу включены: миниатюрная пьеса для детей «Настоящий русский медведь», цикл стихотворений «Не будь Победы, нам бы – не родиться…», статья «В каком возрасте надо начинать воспитывать защитников Отечества?», в которой рассматривается опыт народной педагогики по воспитанию русского духа. За последний год нашей отечественной истории мы убедились в том, что война, начавшаяся 22 июня 1941 года, ещё не окончена.Издание рассчитано на широкий круг читателей.

Татьяна Сергеевна Шорохова

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Непередаваемые прелести советской Прибалтики (сборник)
Непередаваемые прелести советской Прибалтики (сборник)

Вашему вниманию предлагается некий винегрет из беллетристики и капельки публицистики. Итак, об ингредиентах. Сначала – беллетристика.В общем, был у латышей веками чистый национальный праздник. И пришёл к ним солдат-освободитель. Действительно освободитель, кровью и жизнями советских людей освободивший их и от внешней нацистской оккупации, и от нацистов доморощенных – тоже. И давший им впоследствии столько, сколько, пожалуй, никому в СССР и не давал. От себя нередко отрывая. Да по стольку, что все прибалтийские республики «витриной советского социализма» звали.Но было над тем солдатом столько начальства… От отца-взводного и аж до Политбюро ЦК КПСС. И Политбюро это (а вместе с ним и сявки помельче) полагало, что «в чужой монастырь со своим уставом соваться» – можно. А в «уставе» том было сказано не только о монастырях: там о всех религиях, начиная с язычества и по сей день, было написано, что это – идеологический хлам, место которому исключительно на свалке истории…Вот так и превратила «мудрая политика партии» чистый и светлый национальный праздник в националистический ша́баш и оплот антисоветского сопротивления. И кто знает, может то, что делалось в советские времена с этим праздником – тоже частичка того, что стало, в конце концов, и с самим СССР?..А второй ингредиент – публицистика. Он – с цифрами. Но их немного и они – не скучные. Текст, собственно, не для «всепропальщиков». Эти – безнадёжны. Он для кем-то убеждённых в том, что Рабочее-Крестьянская Красная Армия (а вместе с ней и Рабочее-Крестьянский Красный Флот) безудержно покатились 22-го июня 41-го года от границ СССР и аж до самой Москвы. Вот там коротко и рассказывается, как они «катились». Пять месяцев. То есть полгода почти. В первые недели которого немец был разгромлен под Кандалакшей и за всю войну смог потом продвинуться на том направлении – всего на четыре километра. Как тоже четыре, только месяца уже из пяти дралась в глубоком немецком тылу Брестская крепость. Как 72 дня оборонялась Одесса, сдав город – день в день! – как немец подошёл к Москве. А «катилась» РККА пять месяцев ровно то самое расстояние, которое нынешний турист-автомобилист на навьюченной тачке менее, чем за сутки преодолевает…

Сергей Сергеевич Смирнов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное

Похожие книги

Адриан Моул и оружие массового поражения
Адриан Моул и оружие массового поражения

Адриан Моул возвращается! Фаны знаменитого недотепы по всему миру ликуют – Сью Таунсенд решилась-таки написать еще одну книгу "Дневников Адриана Моула".Адриану уже 34, он вполне взрослый и солидный человек, отец двух детей и владелец пентхауса в модном районе на берегу канала. Но жизнь его по-прежнему полна невыносимых мук. Новенький пентхаус не радует, поскольку в карманах Адриана зияет огромная брешь, пробитая кредитом. За дверью квартиры подкарауливает семейство лебедей с явным намерением откусить Адриану руку. А по городу рыскает кошмарное создание по имени Маргаритка с одной-единственной целью – надеть на палец Адриана обручальное кольцо. Не радует Адриана и общественная жизнь. Его кумир Тони Блэр на пару с приятелем Бушем развязал войну в Ираке, а Адриан так хотел понежиться на ласковом ближневосточном солнышке. Адриан и в новой книге – все тот же романтик, тоскующий по лучшему, совершенному миру, а Сью Таунсенд остается самым душевным и ироничным писателем в современной английской литературе. Можно с абсолютной уверенностью говорить, что Адриан Моул – самый успешный комический герой последней четверти века, и что самое поразительное – свой пьедестал он не собирается никому уступать.

Сьюзан Таунсенд , Сью Таунсенд

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее / Современная проза