И тако имъ многа лета жившимъ, мне же возрастомъ тела преспевающе, и не восхотехъ под властию рабскою быти, и того для князя Ивана Василевича Шуйского от себя отослалъ на службу,
а у себя есми велелъ быти боярину своему князю Ивану Федоровичю Белскому.[103] И князь Иванъ Шуйской, приворотя к себе всехъ людей и к целованию приведе, пришелъ ратию к Москве,[104] и боярина нашего князя Ивана Федоровича Белскаго и иныхъ бояръ и дворянъ переимали советники его Кубенские и иные[105]до его приезду, и сослали на Белоезеро и убили,[106] да и митрополита Иоасафа с великимъ безчестиемъ с митрополии согнаша.[107] Такоже и князь Андрей Шуйской[108] с своими единомысленники пришедъ к намъ в ызбу в столовую, неистовымъ обычаемъ перед нами изымали боярина нашего Федора Семеновича Воронцова,[109] ободравъ его и позоровавъ, вынесли из ызбы да убити хотели. И мы посылали к нимъ митрополита Макария, да бояръ своихъ, Ивана да Василия Григорьевичевъ Морозовыхъ,[110] своимъ словомъ, чтобъ его не убили, и оне едва по нашему слову послали его на Кострому, а митрополита затеснили и манатию на немъ с ысточники изодрали, а бояръ в хребетъ толкали. Ино то ли доброхотны, что бояръ нашихъ и угодныхъ сопротивно нашему повелению переимали и побили и разными муками и гонении мучили? И тако ли годно за насъ, государей своихъ, души полагати, еже к нашему государьству ратию приходити и перед нами сонмищемъ июдейскимъ имати и с нами холопу зъ государемъ ссылатися и государю у холопа выпрашивати? Тако ли пригоже прямая служба воинству? Вся вселенная подсмеетъ, видя такую правду! О гонении же что изглаголати, каковы тогда случишася? От преставления матери нашия и до того времени шесть летъ и полъ[111] не престаша сия злая.