Не лучше в белой армии обстояло дело и с организацией железнодорожного сообщения. Приближение надвигавшейся катастрофы особенно бросалось в глаза тому, кто с фронта приезжал в остающиеся еще под контролем белой армии города, особенно Екатеринодар. Такого рода поездка была сопряжена теперь с целым рядом приключений. Ввиду паралича железнодорожной сети, для передвижения от станции к станции в этот период, даже те, кто ехал по срочным делам, пользовались уже или лошадьми, или передвигались пешком. За исправными паровозами представители власти устраивали своеобразную охоту, просто отбирали их друг у друга и затем тщательно охраняли специальными караулами.
Даже поезда главнокомандующего и командующих армиями на каждой станции или разъезде могли очутиться в безвыходном положении из-за умышленной порчи паровоза рабочими. На некоторых станциях выросли целые кладбища из «издохших» паровозов. Железнодорожные пути были забиты поездными составами, свезенными со всего юга России. Ремонтные мастерские из-за общей разрухи на железных дорогах и деятельности большевиков-подпольщиков работали только для соблюдения формы. В довершение всего неожиданный рейд Буденного спугнул железнодорожную администрацию. Бросив на произвол судьбы свои станции, они, особенно занимавшие ответственные посты, ринулись в Екатеринодар и Новороссийск.
Положение командования сильно осложнялось так же отсутствием связи с отступающими и потому постоянно менявшими места своего расположения частями. Штабы не были ориентированы в обстановке из-за дезорганизации телеграфной и телефонной связи и затруднений, связанных с невозможностью посылать на дальние расстояния ординарцев и отсутствием нужного количества автомобилей. Поэтому большая нагрузка легла на авиаторов. Они все время летали на разведку и заменяли другие средства связи, сообщая о местонахождении не только неприятельских, но и своих частей.
Чаще других к услугам авиации прибегал командующий Донской армией генерал Сидорин, наверное, потому, что сам был летчиком. В1905—1907 гг. он окончил авиационную школу и получил специальность пилота и наблюдателя. Теперь не получая ниоткуда поддержки, предоставленный самому себе, он почти каждый день, а иногда по два раза вылетал на фронт, где на месте изучал обстановку и принимал непосредственное участие в руководстве боевыми операциями. Летал он обычно с полковником Стрельниковым. Такие полеты были связаны с большим риском, и однажды генерал Сидорин оказался в критической ситуации.
В очередной раз они со Стрельниковым полетели на фронт и посадили самолет возле станицы Павловской, расположенной в двух верстах от станции Сосыка. В станице в это время шел бой. Красные теснили казаков и их арьергардные лавы начали быстро покидать Павловскую. Быстро оценив ситуацию, Сидорин и Стрельников запрыгнули в кабину, чтобы покинуть опасное место. Была дорога каждая секунда, и хотя мотор запустили сразу же, но самолет с места не двигался, его колеса глубоко увязли в жирном черноземе. Летчики выпрыгнули из самолета и приготовились поджечь его, чтобы не достался красным. Несколько казаков, узнав Сидорина, подскочили к нему и один из них предложил командарму свою лошадь. В это время из-за станицы показалась задержавшаяся калмыцкая сотня, которой было приказано немедленно спешиться и тащить аэроплан из грязи на руках, чтобы вывезти его на сухое место. Затея удалась. Самолет поставили на сухую дорогу, и летчики уже под выстрелами красноармейцев подняли его в воздух{94}
.Сплошной линии фронта не существовало. Ее начертание угадывалось только по перечню населенных пунктов и речных переправ, упоминавшихся в военных сообщениях. Этим успешно пользовалась красная конница, применяя глубокие обходы и охваты белых частей, прорываясь в их тылы и расположение штабов. Большой урон живой силе белых наносили пулеметные тачанки. Впервые такой вид оружия был применен в 1918 г. в бою под Романовкой у хутора Харитонова. Тогда две сотни красных кавалеристов отбивали атаку вчетверо превосходящих сил белых. В самый напряженный момент боя казак-агитатор Ф. Нефедов поставил пулемет «максим» на тачанку и, выскочив на ней во фланг белоказакам, открыл огонь, и тем спас положение. С тех пор боевую тачанку стали активно внедрять, сначала по собственной инициативе войск, а потом она была принята на вооружение уже официально{95}
. Однако существует так же мнение, что впервые пулеметную тачанку применили махновцы.