С каждой новой минутой, которую он проводил, с вожделением поглядывая на уставленные бокалами столы, у него прибавлялось сил для сопротивления. Шла окопная война его синапсов – между нейронами, воздействующими на волю, и теми, что требовали выделения дофамина. Жестокая, но неравная борьба. В какой-то момент верх взяла так называемая поощрительная система коры головного мозга. Предательски одолела. Артюр в невольном порыве помимо собственной воли схватил чей-то пустой бокал, поднес его к губам и запрокинул голову, чтобы выпить оставшуюся на дне каплю шампанского. Марионетка, которую Бахус дергал за нитки. Этот глоток приятно согрел ему пищевод.
– Я бросил пить, – искренне в это веря, объявил он Шарлотте, которая в это время шла ему навстречу.
Шарлотта глубоко втянула воздух ноздрями.
– Вы можете делать что хотите, – ответила она.
Артюру хотелось бы оправдаться, но как объяснить ей, что эти опивки шампанского – не в счет, что это всего лишь исключение, подтверждающее правило. Новое правило. Следуя старому правилу, он бы уже опрокинул не меньше десяти бокалов.
– Я просила дочку рисовать карандашами всех фабрик и всех цветов, – продолжала Шарлотта.
– И что же?
– Карандаши оказываются обесцвеченными, а ее рисунки остаются серыми. Если я правильно поняла, тот розовый карандаш, который дали ей вы, был особенно насыщен красителями.
Артюр, которого все сильнее трясло, глаз не сводил с бокала шампанского в руке Шарлотты.
– В двадцать раз больше пигментов! – ответил наконец он.
– И вы сделали такие же насыщенные пигментами карандаши других цветов?
– Да, но все они были отправлены в переработку!
– Поищите на всякий случай, как знать, вдруг где-нибудь осталось несколько штук. Это важно.
– Я бы очень хотел оказать вам услугу, но…
– Вы бы оказали услугу не мне, а всем тем, кому посчастливилось видеть цвета! – рассердилась Шарлотта.
Развернулась и ушла. Артюр немедленно направился к бару. «Я очень хочу ей помочь, но для начала мне надо бросить пить», – сказал он сам себе, хватаясь за… хрупкий остаток воли, который помог ему уйти, вернее, убежать и закрыться в своей комнате, где он и уснул, дрожа от мучительной трезвости и досады.
Артюр шел по резиденции, обнаруживая в разных местах розовые стены. Попадались здесь и чистые розовые оттенки фруктовой карамели или такие, как «розовый Помпадур», и более сложный оттенок «резвой пастушки», и яркий – шиповника, и поросячий. В каждой из комнат эти пятна цвета выступали в обрамлении более или менее темного серого. Художница, которая занималась декором, должно быть, вдоволь натешилась многоцветием.
Он потихоньку приближался к большой гостиной, все сильнее дрожа всем телом. Его ноги, рабски повинуясь ослабленному мозгу, отказывались его держать. Он слышал, как обитатели дома обсуждали, как найти идеальную замену усопшей, удивительно «колоритной» оформительнице. Большинству постояльцев хотелось бы принять в компанию флориста. Еще Артюр узнал, что Луизе и Шарлотте предложили остаться в резиденции на то время, пока их квартиру будут приводить в порядок. Артюр заметил свое отражение в коридорном зеркале: бездомный бродяга с болезнью Паркинсона! «Не хочу, чтобы меня таким видели». Он выбежал на улицу, направляясь к станции метро. На свежем воздухе ему стало лучше. А несколько попавшихся тут и там розовых пятнышек даже придали ему достаточно сил, чтобы скачать передачу Шарлотты.