Когда я вышла провожать Хэттера, он рассказал, что Вика-Рена не первый раз устраивают буллинг. В седьмом классе они спровоцировали дурочку Кубрину на воровство… Да. Повели ее в «Рубин», где продают золотые и серебряные украшения, и наблюдали, как Кубрина двумя пальцами доставала кошелек из сумки студентки. Так ее за руку с этим кошельком и поймали. И девочки Вика и Рена участвовали в собраниях по «осуждению и взятию на поруки». Какая уверенность в том, что Кубрина никому ничего не скажет. Наверное, потому, что никто бы не поверил. Ну или она не смогла бы сформулировать. И все знали. И молчали. Вика уже тогда платила.
А как-то писали большую контрольную, то ли годовую, то ли еще какую-то… Вика написала плохо, рыдала, что родители не возьмут ее с собой отдыхать куда-то на моря, на острова… И девочки (вся Вики-Ренина группа) вечером залезли в учительскую и подменили Викину работу. И все об этом знали. И ничего…
Понимаешь, все про Вику всё знают! Что может подставить, обмануть, поднять на смех, поиздеваться. И молчат. Как это объяснить? Боятся ее? Платит хорошо? Или что? Равнодушие? Брезгливость?
– Почему? – я спросила.
– Она такая… Она красивая. И ее вот эти изогнутые капризные губки. И голос этот ее низкий, хрипловатый. Вроде как будто жестью по асфальту, а так шармантно звучит. По-французски. Это все в ней как будто манит. Как будто околдовывает. Волосы как лакированные. Лоб высокий белый. Изогнутые брови. Очаровываешься ею моментально. И так же учителя. Смотрят на нее и тут же улыбаются. Даже биологичка. Даже Гора. Все. На нее нельзя сердиться, понимаешь? Она ведьма. Ее надо очень, очень близко узнать, она должна достать до мозга костей, чтобы с ней порвать, понимаешь? Она никого никогда не раздражает. Она – ясное солнышко. И при этом гадина, каких мало в этой жизни.
– А ты, – спросила я Хэттера, – ты ведь тоже молчишь уже много лет. А Вика на твоих глазах издевается, смеется, обманывает, хитрит и подставляет, а потом улыбается ласково… Почему ты молчишь?
– А мне что, больше всех надо? Она как-то не из моей компании. Не из моей группы, – пожал плечами Хэттер… – И вообще…
И я догадалась. Он ей был должен. Точно, он ей был должен, Вике. То ли деньги. То ли она хранила какую-то его тайну и держала его на коротком поводке. То ли он просто всю жизнь был в нее влюблен. И теперь понятно, почему все это время он не приходил в школу. Чтобы и меня не обижать, мы же вроде как друзья. И чтобы Вику не поддерживать, а должен был бы. По крайней мере, участвовать в бойкоте – молчать и со мной не разговаривать.
Любого человека, как бы ни был он силен и уверен, через что бы он ни прошел, любого человека можно довести до отчаяния. Особенно когда против него толпа. И особенно тогда, когда этот человек не может понять, чего эта толпа от него хочет.
Какая глупость происходит. Какая непроходимая глупость. Что делать… Я иду в школу как будто в клинику – делать анализ крови из вены. Неизвестно, каким окажется результат. Страшно.
Дорогой доктор Натан!
Вчера мы говорили с Варением Алексеевичем и доктором Славой. О моем будущем. Что да как. Они нам позвонили по скайпу, уселись оба у компьютера в вашем офисе, помните его? Тесно сидят, толкаются и мне говорят, что осенью вы в Швейцарии вместе делаете совместный доклад на конференции Всемирной ассоциации онкологов, да? Йе-е-ес! Я так была рада, прямо от неожиданности хохотала, как павиан, когда их увидела. Они говорят, мол, наша девочка расцвела! (Так и сказали, честно!) И спрашивают: Галатея, что будешь дальше делать? Замуж пойдешь? И гогочут, представляете? (Это Дима с Кузей настучали им про Илая.) Хорошие. Наверное, выпили. Когда узнали про вашу встречу в Швейцарии. Если бы вы знали, как же вовремя пришла эта новость.
Ну и отлично. Просто отлично все. Теперь, доктор Натан, вспоминайте мой голос – сейчас будет моя речь в вашу честь. Будем считать, что это речь на выпускном балу. А вы будто бы сидите в зале рядом с моими всеми. С Агнией, Кузей, Димой и Мистером Гослином в белой рубашечке и в галстуке-бабочке. Полины на моем выпускном не будет, она летит в Англию, в Бат, проведать своего Тони.
Итак…
Дорогой доктор Натан!
Вы сделали все, чтобы я не позволила страху сделать из меня безвольную ламинарию. Благодаря вам я получила четкое представление, чем я должна заниматься, что именно будет моей работой в ближайшие годы жизни. И где я буду полезна, учитывая мой личный опыт и мои личные знания о предмете…
Дорогой доктор Натан, я точно решила, что результаты тестов и свои документы отошлю в медицинскую академию. Стоп-стоп, только не кричите на меня. Нет-нет… Ничего драматичного. Не брать скальпель в руки, нет. Психология. Медицинская психология. Работа с детьми. Понятное дело, с какими детьми. С детьми, больными онкозаболеваниями. И с их близкими, родными.