Читаем У меня в этой жизни другие цели… полностью

Мое нереальное небо, подумай

И может, взлечу я к тебе в облаках

И буду счастливым, и буду безумным

Сжимая всю вечность в тонких руках.


И хрупкими пальцами сжав зазеркалья

Сжав Солнце, Луну и крупинки дождя

Я буду парить строго по вертикали

И пусть воцарится навеки ничья.


* * *


Настоящий поэт


Настоящий поэт всюду пишет стихи

Собираясь по строкам, по нотам

И на крыльях коней, что быстры и легки

Он несется воздушным потоком.


Настоящий поэт – человек не простой,

И сумбуром Вселенная дышит

Настоящий поэт – он хороший такой

И мечты ему посланы свыше.


Настоящий поэт – он и должен творить

Растворяя себя только в рифмах

Настоящий поэт как же может так жить,

И не быть в состоянии дрифта?


Настоящий поэт – он на крыше луны,

Он растерян, при этом так собран

Настоящий поэт – он с другой стороны

Хоть богат, хоть частично оборван.


Настоящий поэт – он повсюду не здесь,

В его жизни разбросаны сказки

Мириадом молекул рассыпан он весь

И осиян идеями ласки…


* * *


И все равно – идеально


Каждый писатель – немного поэт

У каждого есть свое имя

В каждом издании – новый дуэт,

Писатель живет меж ними.


Каждый герой для него – как родной

Забыть никого не сможет

Каждый из них для него дорогой

Тоска по ушедшим гложет.


Каждые строки дарует себе,

Читает, сам наслаждаясь

Каждое слово ему по судьбе

Подходит, нежно касаясь.


Каждый писатель слагает стихи,

Случайно и, может, поспешно

У всяких поэтов стихи так легки

Писателей свойство – погрешность.


Писатель спасает себя только сам,

В восторге своих творений

И книги его для других – чудеса,

Ему же довольно сомнений.


Теряя себя, забывая других,

Он пишет, тем утоляясь

Когда вдохновения бьется родник

Творит он, тем напиваясь.


Ему одному лишь ведомо то,

Что для других будет тайной

И для него прекрасно оно

И все равно – идеально.


* * *


О, наслаждение! (Разум)


О, наслаждение! И искушенье вместе с ним,

В плену иллюзий и в порыве счастья

Мой разум разбивается на части

В реальности вновь становясь един.


И, выплеснув большой волной на берег,

Он собирает где-то не своих,

И, становясь чужим среди чужих,

Распахивает новой мысли двери.


А жизнь идет, сменяя постепенно

Тепло ветров на холода и зной,

Но оставаясь в вечности собой,

Ее мгновенья неприкосновенны.


О, милый друг, распахивая окна

Навстречу красоте всей бытия

Не торопись познать само себя,

Узнай, что жизнь, когда она свободна.


И пусть создания земного тлен,

И пусть создания земного мука,

Той боли горькая наука,

И добровольный рабский плен


Не остановят мысль твою на воле,

Ты будешь резв, и молод, и силен

И жизни становяся королем

Ты не останешься подвластен этой боли.


А разум мой все так же смотрит в окна,

И познает всю силу, прелесть бытия

И где-то рассмотрев опять себя,

Он шепчет – вот и здесь она, свобода!


Но может ли покинуть эти клети,

Что выстроил он в собственном себе?

И пусть расскажет истину тебе

Он не способен разорвать все цепи.


В плену иллюзий оставаясь навсегда

Он вечно мечется всполошенною птицей

К чему идет, куда, зачем стремится –

Об этом не узнает никогда.


И лишь в твореньи растворяясь пеленою

Покачивая небо на руках

Он вновь готов забыть, отринуть страх,

Он вновь становится навеки успокоен.


* * *


И где-то глубоко…


И где-то глубоко внутри так горячо становится

Я не могу уйти с пути, а ты не остановишься.

Ты будешь пламенем в ночи, и музыкой в забвении

Но только буквы не кради в моем стихотворении.

Ты будешь ярко так сиять, пока все не истлеется

А я прошу тебя опять – пусть сердце дольше греется.

В мечтаньях вдохновения тебя я воспеваю,

И в жизни не случаяно все больше обретаю.

В твоих глазах, наверное, разбросаны видения

Те, что опять я напишу в своих стихотворениях.


* * *


Кому оно надо…


Кому оно надо – дешевая слава?

Никто ничего не меняет сам

Но в мыслях твоих все та же отрава

Ты больше не тут, но еще и не там.


Кому оно надо – то горе в заплечье?

Пусть судьбы вершатся как им суждено

И пусть голосует народное вече

Ты здесь, но теперь уж не все ли равно?


Кому оно надо – вся жизнь под ногами?

Закрутится вновь Судьбы колесо

Быть может, теперь ты уже и не с нами

Но жизнь развивается, как ей дано.


Кому оно надо – мечтанья, стремленья?

Кому оно надо – по жизни бежать?

Не проще ль убить все свое вдохновенье?

Не проще ли к стенке глазами лежать?


Кому оно надо – столь горькие слезы?

Вокруг оглянись и скорей посмотри –

Сбываться уж начали все твои грезы

И мир наполняется морем любви!


Кому оно надо – болезни, несчастья?

Взгляни, вот же счастье, ты только возьми

Пройдут, как положено, жизни ненастья

Возьми, да и руку смелей протяни.


Кому оно надо – отчаянье, страхи?

Коль в жизни твоей все идет, как идет

И пусть не осталось последней рубахи –

Судьба, как известно, повсюду найдет.


Кому оно надо – не все ли равно ли?

Ты просто живи, забывая про боль

Все беды пройдут, словно слезы сморгнули

И ты возродишься для счастья, доколь…


* * *


И в этой жизни…


И в этой жизни мы лишь пелена,

И призраки неведомых событий.

Но эту жизнь должны испить до дна

Нам кто-то скажет: «К смерти не спешите!»


И кто-то крикнет в ночи, невзначай:

«Как хорошо, что ты вернулся снова!»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Амо Сагиян , Владимир Григорьевич Адмони , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Мария Сергеевна Петровых , Сильва Капутикян , Эмилия Борисовна Александрова

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Поэты 1820–1830-х годов. Том 1
Поэты 1820–1830-х годов. Том 1

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Александр Абрамович Крылов , Александр В. Крюков , Алексей Данилович Илличевский , Николай Михайлович Коншин , Петр Александрович Плетнев

Поэзия / Стихи и поэзия
Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Of Silence Sound , Вячеслав Юрьевич Юшкевич , Вячеслав Юшкевич , Ляна Лесная , Франциска Вудворт

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы