Читаем У меня в этой жизни другие цели… полностью

И то, что было прочным, разбито и не больше

Упрямство – меч бездушия, а равнодушье – сила

И где теперь останется, то, что однажды было?


* * *


Пешки


Пешкам лишь бы рвать на части королей

Пешкам лишь бы примерять короны

Ну, а после, забывая про людей

Сетовать уж на свои законы.


Пешкам лишь бы бередить народ

И тревожить старые их раны

Пешка никогда ведь не поймет

Может, и ее слова неправы.


Пешкам только бы сбивать венцы

Пешкам лишь бы разлагать основы

И разрушив старые дворцы

На их месте непременно строить новый.


Пешкам лишь бы в шахматы играть

Побеждать на черно-белом поле

Ну, а в жизни пешкам подчинять

Тех, кто воспротивился их воле…


* * *


Постоянная константа


Но будущее – постоянная константа

И пусть у каждого из нас оно так лично

И кто-то носит тряпки оборванца

А кто-то заработал уж прилично.


И у кого-то все беда, несчастье

А кто-то весело смеется пустякам

Вот вам секрет: ведь истинное счастье

Не хочет приходить к пустым слезам.


На будущее нам пенять не стоит

Его мы строим сами каждый день

А те ж из нас, кто сам его не строит…

Ну что ж, прошу вас – отходите в тень.


И ваши горести, надуманные страхи

Все ваши беды, что лишь на уме

Все ваши грустные истерики и ахи

Ведь все это у вас лишь в голове.


Возьмите себя в руки, и я верю

Все сбудется, все станется у вас

Собрать себя в кулак хоть на неделю

Вот то, что нужно, дабы стать одним из нас.


Но будущее – постоянная константа

И как бы сильно кто бы не винил

То не политика, не олигархи

То просто у тебя уже нет сил.


* * *


Старые, старые дети


Мир беззаботен и жалок,

Мир превратился в болото,

И на краю его жабы,

А в глубине где-то кто-то.


Миру не нужен спаситель,

Мир отторгает Мессию.

В нем только горя обитель,

Создана с помощью силы.


Силы на счастье? Как можно!

Горше судьба – это дело.

В жизни ведь жить невозможно,

Где-то внутри все истлело.


И по дорогам столетий

Ходят, скрипя костылями

Старые, старые дети

С ужасно больными глазами.


И среди мира и счастья

Ищут, куда бы приткнуться,

Пишут о том, что несчастны

Жаждут заснуть – не проснуться.


Старые, старые люди

Глупые, глупые дети.

Кто-то из них на постели,

Кто-то уже на том свете.


Милая, милая серость,

Пыль так легка и уютна

Зачем же с нею бороться?

Уже надвигается утро.


Так в новый день устремляясь,

Пыли своей поклонятся

Веруя в то, что отныне

Жизни их будут меняться.


И в новом рассвете столетья

Пыль приподнимут руками

Старые, старые дети

С ужасно больными глазами.


* * *


Рассыпается


В бесконечном мгновении время

Разлеталось на мелкие гранулы

И в мерцании тихом созвездия

Чьи-то звезды все падали, падали…


Разлетались плевелами зернышки

Рассыпались остатки известного

То, что было, уже не наполнится

То, что не было – будь неизвестностью.


И в глубоком сознании Космоса

Далеко-далеко от Галактики

Где-то кто-кто за кем-то погонится

Там, где высохнут воды Атлантики.


И песчинки, сменяя молекулы

Остановятся в воздухе дымкою

Ну, а ты побежишь за таблетками

Ибо мысли твои станут зыбкими.


Ты рассыплешься в тяжком безумии

И развеешься вместе с Вселенною

И не надо твердить, что разумные

Землю снова, мать свою, предали.


* * *


Люди играют в игры


Люди играют в игры

И расставляют приоритеты.

Кто-то живет свободно,

Кого-то уже сейчас нету.


Люди играют в игры,

Им не нужна свобода.

Ходят как в клетке тигры,

Скрывшись от непогоды.


Люди играют в игры,

Люди читают книги.

Где каждый день страница,

По-прежнему в той же квартире.


Люди играют в игры,

И измышляют страдания.

Им не нужны надежды,

Их не страшат расстояния.


Люди играют в игры,

И кто-то раскрашен серым.

А кто-то живет роскошно,

Крича о том, что стал «белым».


Люди играют в игры,

Слово «судьба» им известно.

Проще быть созданным роком,

Проще ведь жить беспросветно.


Люди играют в игры,

Каждый из них – как картина.

Только один пишет белым,

Другие же просто мимо.


Люди играют в игры,

В карты, вино и пороки.

Им не нужны ни микро,

Ни макро энерго-пороги.


Люди играют в игры,

Думают, жизнь не сахар.

Им интересен каждый,

Они никому не важны.


Люди играют в игры,

Жизни их – сущая ересь.

Им это кажется счастьем,

Беды их – жалкая морось.


Люди играют в игры,

Каждый их день – как счастье.

Время безжалостно с кем-то,

Время не терпит ненастья.


Люди играют в игры,

Жизнь их часы, не секунды.

А кто-то уже в могиле,

Там оказаться не трудно.


Люди играют в игры,

Играли и будут всегда.

Они как голодные тигры,

Жрут, не оставив куска.


Люди играют в игры,

Жизнь их такими творила.

Страшные сказки забыты,

Сущность их мир сотворила.


Люди играют в игры,

Они сочиняют пороки.

И борются в масках закрытых,

Когда приходят пророки.


Люди играют в игры,

Им интересно страдание,

Их привлекают несчастья,

Их не страшат расставания.


Люди играют в игры,

Это их жизнь и печали.

Кто-то король, кто-то пешка,

Только бы их повенчали.


Люди играют в игры,

Плевать на чужие несчастья.

Главное – их процветание,

Главное – личное счастье.


* * *


В одно сентябрьское лето


В одно сентябрьское лето

Мы пишем письма на земле

Не смоет их дождем, и где-то

Увидит кто-то в феврале.


Мы пишем обо всем что видим

И в час полночной тишины

Мы думаем о том, что мимо

Проходят вместе наши сны.


Мы синим небом наслаждаясь

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Амо Сагиян , Владимир Григорьевич Адмони , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Мария Сергеевна Петровых , Сильва Капутикян , Эмилия Борисовна Александрова

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Поэты 1820–1830-х годов. Том 1
Поэты 1820–1830-х годов. Том 1

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Александр Абрамович Крылов , Александр В. Крюков , Алексей Данилович Илличевский , Николай Михайлович Коншин , Петр Александрович Плетнев

Поэзия / Стихи и поэзия
Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Of Silence Sound , Вячеслав Юрьевич Юшкевич , Вячеслав Юшкевич , Ляна Лесная , Франциска Вудворт

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы