Читаем Укрощение Рики (ЛП) полностью

— Слушаюсь, хозяин, — пробормотал фурнитур и бросился выполнять приказ.

Ясон вздохнул и направился к двери.

— Я должен идти.

Катце и Сариус расступились перед ним, но Рики внезапно преградил хозяину путь.

— Не ходи! — прошептал он.

— У меня нет выбора, пет, — холодно ответил Ясон, но потом, немного смягчившись, добавил: — Мне придется выслушать упреки, не более того. Мой приговор уже объявлен.

Остальные блонди обменялись тревожными взглядами, сомневаясь в правоте Ясона.

— А что, если она лишит тебя… должности в Синдикате? Что тогда с тобой будет?

— Ну, тогда я удалюсь на виллу и начну жить в свое удовольствие, — ответил блонди, пытаясь улыбнуться. Потом он наклонился вперед и прошептал пету на ухо: — Пропусти меня, любовь моя. Я должен через это пройти. Я сознательно нарушил законы Юпитер, настало время держать ответ.

Рики помрачнел и направился вслед за хозяином к выходу из пентхауса. Но дверь загудела и закрылась перед его носом.

— «Законы Юпитер»! — заорал он. — Класть я хотел на эту вашу Юпитер! Грёбаная соска с проводами!

— Рики! — резко оборвал его Катце.

— Да всё мне пофиг! А если она его не отпустит? Если сделает таким, как вон тот? — Он в ярости ткнул пальцем в Йоси.

Монгрел высказал вслух худшие опасения всех присутствующих, пусть и в неприемлемо грубой форме.

— Я так не думаю, — задумчиво произнес Омаки. — Какой смысл ковыряться в его мозгах, а потом так жестоко наказывать кнутом? Он даже не поймет, что происходит.

— Разумная мысль, — с надеждой кивнул Рауль.

— И всё же разве не странно, что она не упомянула наш статус и собственность? — вернулся к своему вопросу Хейку. — Я имею в виду историю Йоси. — Покосившись на любовника, он понизил голос. — В его случае Юпитер не отступила от своего предписания ни на йоту, и его виллу немедленно конфисковали. Что же касается нас, возможно, нам всего лишь придется вынести порку.

— Думаю, слово «всего лишь» здесь неуместно, — скривился Омаки. — Скажи-ка мне, как блонди может вынести шестьдесят ударов кнутом?

Рауля и Рики тревожил тот же вопрос, и они одновременно повернулись к Хейку.

— Ну, что ты думаешь? — с беспокойством спросил Рауль. — По силам ему такое пережить?

Хирург задумался.

— Надеюсь, что да. Для подстраховки ему придется дать согласие на применение акселератора.

— Акселератор! — воскликнул Рауль. — Это же чистая пытка!

В кои-то веки монгрел полностью разделял мнение своего смертельного врага.

— Она исчадие ада, — прошептал Рики, и в его глазах полыхнуло темное пламя. — Как она может быть такой жестокой?

— Петы и все остальные — разойдитесь по своим комнатам, — небрежно махнув рукой, скомандовал Рауль. — Мы обсудим это без посторонних ушей.

— Кто ты такой, чтобы тут распоряжаться? — с ненавистью огрызнулся Рики.

Катце двинул его кулаком в плечо.

— Эй, сдай назад, Рики!

— Это ты на хрен сдай назад! Мне, что ли, одному не всё равно, что будет с Ясоном?

— Нам всем не всё равно, — с раздражением ответил Рауль. — Но как ты смеешь обращаться ко мне в подобном тоне?

— Рики, идем! — Катце потянул монгрела за руку. — Ты же слышал его, пошли отсюда!

— А с чего это он решил, что может заявляться сюда и всеми командовать? — не сдавался монгрел, пытаясь вывернуться из железной хватки Катце. — Все эти дела и меня тоже касаются, даже больше, чем его!

— Тише! — прошипел Катце и сжал пальцы сильнее. Он подался вперед и прошептал монгрелу на ухо: — Всё, уймись! Рауль же блонди.

— А то мне не пофиг? Блонди, элита, вся эта долбаная иерархия — для меня это пустой звук!

Рауль поднялся с кресла и направился к монгрелу.

— Ты! Это всё из-за тебя! Если бы не ты, Ясону бы и в голову не пришло пойти против Юпитер. Он пустил свою жизнь под откос — и всё ради тебя!

Рики нахмурил брови и недобро прищурился.

— К чему ты клонишь?

— Можно подумать, ты не понимаешь. Ты его погубил! За всё, что с ним происходит, несешь ответственность именно ты! — В голосе блонди звучала неприкрытая угроза.

— Ладно, успокойся, Рауль! — осадил его Омаки. — Не хватало нам еще петов обвинять.

— Да какой это пет! Он не достоин того, чтобы быть петом. Он всего лишь грязный полукровка, из-за которого Ясон лишился расположения Юпитер.

Рики сверлил его ледяным взглядом.

— Это ревность, и ничего больше. Ты ревнуешь потому, что он любит меня, а не тебя.

— Ублюдок! — взъярился Рауль и кинулся на монгрела. Хейку и Омаки бросились вперед и вдвоем удержали его.

— Довольно! — прикрикнул Хейку. — Оставь пета в покое. Сариус, сопроводи Рики вон из зала.

— Ру, помоги ему! — велел Омаки.

— Ты бредишь! — пытаясь вырваться, крикнул Рауль, в то время как Катце вместе с Сариусом и Ру тащили монгрела из зала. — Какая еще любовь?

Хотя Ясон сам признался бывшему любовнику в своих чувствах к Рики, Рауль по-прежнему отрицал очевидное.

Тома и Таи между тем неуверенно топтались на месте.

— Принести всем чая? — предложил Таи, мечтая, чтобы разговор снова вошел в спокойную колею.

— Будь любезен, — кивнул Омаки. — И кофе не забудь. Вряд ли нам сегодня удастся заснуть.

Рики обернулся и бросил на соперника-блонди убийственный взгляд через плечо.

— Мудак ты, Рауль!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство