Читаем Укрощение Рики (ЛП) полностью

Юпитер молчала. Она взирала на коленопреклоненного блонди с глубокой печалью — и в то же время с подозрением. Могла ли она отныне доверять ему, своему Ясону, главе Синдиката, которого она вознесла над всеми, которого любила больше всех?

— Прости меня, — прошептал он, не в силах встретиться с ней взглядом.

— Ты понимаешь, как сильно разочаровал меня, Ясон? — спросила Юпитер.

— Я полностью признаю свою вину, — ответил блонди и, собравшись с духом, поднял голову. — Ты можешь поступить со мной так, как сочтешь необходимым. Но остальные не заслуживают столь суровой кары.

— Я уже определила меру наказания для каждого из них. И для тебя в том числе.

— Что будет с их статусом, с их имуществом? И еще… они просили узнать, какая судьба уготована их домочадцам.

— Мне следовало бы лишить тебя — каждого из вас — всего, что вы имеете, и превратить в безмозглых сексдроидов. Но если всех шестерых единовременно отстранить от обязанностей, Амои погрузится в хаос. Ваша власть и влияние простираются слишком далеко, и ваш внезапный уход с ключевых постов повлечет за собой разрушительные последствия. По этой причине я решила ограничиться телесным наказанием. Страдания и унижение, через которые вам придется пройти, продемонстрируют всей Амои, что я не потерплю ни малейшего непокорства и что мои законы не знают исключений. Даже для тебя.

Ясон помолчал, опустив глаза.

— Ты само милосердие, мы не заслуживаем подобной снисходительности, — пробормотал он. — Но я не могу не задать еще один вопрос… о моем пете.

— Мы это уже обсуждали. Ты избавишься от него по истечении установленного года. Но я готова пойти на одну уступку: откажись от него прямо сейчас, склонись перед моей волей, и я уменьшу твое наказание вдвое. Тридцать ударов.

— Прошу… — прошептал блонди. — Знаю, я не достоин этой милости, но прошу тебя… нет, умоляю — позволь мне оставить Рики!

— Разве я недостаточно четко сформулировала свое мнение по этому вопросу? Итак, ты не согласен расстаться с ним сейчас?

Ясон опустил голову и закрыл глаза.

— Я не могу.

— Ты можешь, но не желаешь. Ты не желаешь подчиниться мне, даже теперь.

— Ты неверно поняла меня, Юпитер, — возразил Ясон, поднимаясь с колен и устремляя взгляд прямо на разумный компьютер. — Дело не в моем желании или нежелании подчиняться. Я люблю Рики и не могу от него отказаться. Ни сейчас, ни через год.

Гул, исходящий от Юпитер, усилился — она напряженно размышляла над словами Ясона.

— Что ж, можешь вернуться домой, — сказала она наконец. — Завтра ты получишь всё, что тебе причитается. И если по прошествии года ты не избавишься от своего пета, я обрушу на тебя всю силу моего гнева.

Лицо блонди потемнело, но он молча отвесил Юпитер прощальный поклон и вышел. В душе его воцарился мрак.


— И каким местом ты только думал? — накинулся Катце на монгрела, когда вся компания вышла из зала.

— Что?! Это он вел себя как последний засранец, и ты это знаешь! — ощетинился Рики.

— И всё-таки он блонди, Рики, — мягко возразил Джутиан. — И он расстроен. Разве ты не слышал? Его тоже ждет наказание.

— Их всех ждет наказание, — мрачно добавил Сариус. Его, как и всех прочих, всерьез тревожила участь хозяина.

Юи с трудом сдерживал слезы.

— Не могу поверить, что всё это происходит на самом деле, — прошептал он. — Это целиком и полностью моя вина.

— Нет, не твоя, — не согласился Ру. — Твой хозяин сам решил сделать тебе восстановительную операцию, хотя прекрасно понимал, что нарушает закон.

— Это верно, — поддержал его Катце. — Каждый из них сделал свой выбор, зная о возможных последствиях. К несчастью, Юпитер обо всем узнала.

— Само собой, она обо всем узнала, — с горькой досадой произнес Рики. — У них что, совсем мозги набекрень? Забыли, чем кончился мятеж в Дана Бан? Если бы Ясон доверил мне свои планы, уж я бы его вразумил!

— Странно, что им вообще такое в голову взбрело, — согласился Катце. — Юпитер они явно недооценили.

— Возможно, расслабились от хорошей жизни? — предположил Ру.

— Да, — присоединился к нему Сариус. — Именно так. Привыкли, что мир вертится вокруг них, и всё, что получили от Юпитер, стали воспринимать как должное.

Петы и фурнитуры, не сговариваясь, старались держаться вместе. Их временным штабом стали апартаменты Рики, где они собрались в гостиной зоне и расселись по креслам и диванам.

— А что будет с нами? — спросил Джутиан.

— Так сразу и не ответишь… — сказал Катце. — Думаю, это зависит от того, намерена ли Юпитер конфисковать имущество блонди. Если да, то, как бы ни было горько это признавать, но… вас всех продадут.

Вся компания оцепенела от ужаса, и только Ру попытался хоть немного разрядить обстановку:

— Какой смысл беспокоиться о том, что, возможно, никогда не произойдет? — с мягкой улыбкой заметил он. — К тому же, если я правильно помню, когда Юпитер наказала господина Йоси, она позволила ему оставить и фурнитура, и пета.

— Это верно, — кивнул Сариус. — Кажется, Йоси даже нанял еще одного слугу?

— Он был вынужден, — вспомнил Ру. — Ему потребовалась дополнительная помощь… после всего.

Эти слова навели всех на невеселые размышления.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Метафизика
Метафизика

Аристотель (384–322 до н. э.) – один из величайших мыслителей Античности, ученик Платона и воспитатель Александра Македонского, основатель школы перипатетиков, основоположник формальной логики, ученый-естествоиспытатель, оказавший значительное влияние на развитие западноевропейской философии и науки.Представленная в этой книге «Метафизика» – одно из главных произведений Аристотеля. В нем великий философ впервые ввел термин «теология» – «первая философия», которая изучает «начала и причины всего сущего», подверг критике учение Платона об идеях и создал теорию общих понятий. «Метафизика» Аристотеля входит в золотой фонд мировой философской мысли, и по ней в течение многих веков учились мудрости целые поколения европейцев.

Аристотель , Аристотель , Вильгельм Вундт , Лалла Жемчужная

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Античная литература / Современная проза
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство
Алов и Наумов
Алов и Наумов

Алов и Наумов — две фамилии, стоявшие рядом и звучавшие как одна. Народные артисты СССР, лауреаты Государственной премии СССР, кинорежиссеры Александр Александрович Алов и Владимир Наумович Наумов более тридцати лет работали вместе, сняли десять картин, в числе которых ставшие киноклассикой «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Скверный анекдот», «Бег», «Легенда о Тиле», «Тегеран-43», «Берег». Режиссерский союз Алова и Наумова называли нерасторжимым, благословенным, легендарным и, уж само собой, талантливым. До сих пор он восхищает и удивляет. Другого такого союза нет ни в отечественном, ни в мировом кинематографе. Как он возник? Что заставило Алова и Наумова работать вместе? Какие испытания выпали на их долю? Как рождались шедевры?Своими воспоминаниями делятся кинорежиссер Владимир Наумов, писатели Леонид Зорин, Юрий Бондарев, артисты Василий Лановой, Михаил Ульянов, Наталья Белохвостикова, композитор Николай Каретников, операторы Леван Пааташвили, Валентин Железняков и другие. Рассказы выдающихся людей нашей культуры, написанные ярко, увлекательно, вводят читателя в мир большого кино, где талант, труд и магия неразделимы.

Валерий Владимирович Кречет , Леонид Генрихович Зорин , Любовь Александровна Алова , Михаил Александрович Ульянов , Тамара Абрамовна Логинова

Кино / Прочее