Читаем Универсальная хрестоматия. 2 класс полностью

А Балда приговаривал с укоризной:

«Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной».

Зимнее утро

Мороз и солнце; день чудесный!

Ещё ты дремлешь, друг прелестный —

Пора, красавица, проснись:

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!

Вечор [11] , ты помнишь, вьюга злилась,

На мутном небе мгла носилась;

Луна, как бледное пятно,

Сквозь тучи мрачные желтела,

И ты печальная сидела —

А нынче… погляди в окно:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит;

Прозрачный лес один чернеет,

И ель сквозь иней зеленеет,

И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском

Озарена. Весёлым треском

Трещит затопленная печь.

Приятно думать у лежанки.

Но знаешь: не велеть ли в санки

Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,

Друг милый, предадимся бегу

Нетерпеливого коня

И навестим поля пустые,

Леса, недавно столь густые,

И берег, милый для меня.

Зимняя дорога

Сквозь волнистые туманы

Пробирается луна,

На печальные поляны

Льёт печально свет она.

По дороге зимней, скучной

Тройка борзая бежит,

Колокольчик однозвучный

Утомительно гремит.

Что-то слышится родное

В долгих песнях ямщика:

То разгулье удалое,

То сердечная тоска…

Ни огня, ни чёрной хаты,

Глушь и снег… Навстречу мне

Только вёрсты полосаты

Попадаются одне…

Скучно, грустно… Завтра, Нина,

Завтра к милой возвратясь,

Я забудусь у камина,

Загляжусь не наглядясь.

Звучно стрелка часовая

Мерный круг свой совершит,

И, докучных удаляя,

Полночь нас не разлучит.

Грустно, Нина: путь мой скучен,

Дремля смолкнул мой ямщик,

Колокольчик однозвучен,

Отуманен лунный лик.

«Опрятней модного паркета…» (отрывок из романа «Евгений Онегин»)

Опрятней модного паркета

Блистает речка, льдом одета.

Мальчишек радостный народ

Коньками звучно режет лёд;

На красных лапках гусь тяжёлый,

Задумав плыть по лону вод,

Ступает бережно на лёд,

Скользит и падает; весёлый

Мелькает, вьётся первый снег,

Звездами падая на брег.

«Гонимы вешними лучами…» (отрывок из романа «Евгений Онегин»)

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями

На потоплённые луга.

Улыбкой ясною природа

Сквозь сон встречает утро года;

Синея блещут небеса.

Ещё прозрачные, леса

Как будто пухом зеленеют.

Пчела за данью полевой

Летит из кельи восковой.

Долины сохнут и пестреют;

Стада шумят, и соловей

Уж пел в безмолвии ночей.

Феодосий Петрович Савинов (1865–1915)

Феодосий Петрович Савинов родился в 1865 году в семье служащего Тотемского уездного полицейского управления. Он рано потерял отца, его мать вторично вышла замуж за деспотичного по характеру человека. Учился сначала в гимназии, затем в юнкерском училище, после поступил в Московский университет, но не закончил его.

Из Москвы вернулся в Вологду, служил мелким чиновником, однако смысл его жизни заключался в стихах. Он печатался в вологодских изданиях, а позже в московских и питерских журналах. В начале 1890-х гг. после отставки за «пасквильные стихи» Савинов переезжает в Москву. Здесь он работает клерком в конторах частных нотариусов и одновременно сотрудничает с журналами «Будильник» и «Развле-чение».Родина

Слышу песни жаворонка,

Слышу трели соловья…

Это — русская сторонка,

Это — родина моя!..

Вижу чудное приволье,

Вижу нивы и поля…

Это — русское раздолье,

Это — русская земля!..

Слышу песни хоровода,

Звучный топот трепака…

Это — радости народа,

Это — пляска мужика!..

Уж гулять, так без оглядки,

Чтоб ходил весь белый свет…

Это — русские порядки,

Это — дедовский завет!..

Вижу дубы вековые,

А вон там сосновый бор…

Это — признаки родные,

Это — родины простор!..

Вижу горы-исполины,

Вижу реки и леса…

Это — русские картины,

Это — русская краса…

Вижу всюду трепет жизни,

Где ни брошу только взор…

Это — матушки-отчизны

Нескончаемый простор…

Снова духом оживаю,

Снова весел, счастлив я

И невольно ощущаю

В сердце мощь богатыря!..

Иван Захарович Суриков (1841–1880)

Иван Захарович Суриков родился в деревне Новосёлово Угличского уезда Ярославской губернии в семье оброчного крепостного графа Шереметева. Некоторое время Суриков жил в деревне, затем весной 1849 года вместе с матерью переехал в Москву к отцу, который работал приказчиком в мелочной лавке. Мальчик помогал отцу в работе, одновременно учился грамоте и много читал. Писать стихи Суриков начал очень рано, однако все первые поэтические опыты уничтожил.

В середине 1860-х Суриков порывает с работой в лавке отца, который к тому времени женится второй раз. Молодой поэт начинает работать переписчиком бумаг и типографским наборщиком, однако не добивается успеха и оказывается вынужденным вернуться к отцу, чтобы снова заняться тор-говлей.Детство

Вот моя деревня,

Вот мой дом родной;

Вот качусь я в санках

По горе крутой;

Вот свернули санки,

И я на бок — хлоп!

Кубарем качуся

Под гору, в сугроб.

И друзья-мальчишки,

Стоя надо мной,

Весело хохочут

Над моей бедой.

Всё лицо и руки

Залепил мне снег…

Мне в сугробе горе,

А ребятам смех!

Но меж тем уж село

Солнышко давно;

Поднялася вьюга,

На небе темно.

Весь ты перезябнешь,

Руки не согнёшь

И домой тихонько,

Нехотя бредёшь.

Ветхую шубёнку

Скинешь с плеч долой;

Заберёшься на печь

К бабушке седой…

И сидишь, ни слова…

Тихо всё кругом;

Только слышишь — воет

Вьюга за окном.

В уголке, согнувшись,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография

Если к классическому габитусу философа традиционно принадлежала сдержанность в демонстрации собственной частной сферы, то в XX веке отношение философов и вообще теоретиков к взаимосвязи публичного и приватного, к своей частной жизни, к жанру автобиографии стало более осмысленным и разнообразным. Данная книга показывает это разнообразие на примере 25 видных теоретиков XX века и исследует не столько соотношение теории с частным существованием каждого из авторов, сколько ее взаимодействие с их представлениями об автобиографии. В книге предложен интересный подход к интеллектуальной истории XX века, который будет полезен и специалисту, и студенту, и просто любознательному читателю.

Венсан Кауфманн , Дитер Томэ , Ульрих Шмид

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Языкознание / Образование и наука