Крылов незаметно булькнул в чашку Федора все три кусочка сахара. Все-таки удивительно, что успенский мальчик думал о нем, искал его. И нашел… К сердцу подкатила непонятно-щемящая теплота.
– Как же вы в Томск попали?
– О, это долгая история, – слабо усмехнулся Федор. – Помните, вы говорили, что надобно много и хорошо учиться? Я запомнил ваши слова. Я старался. Удалось поступить на одно-единственное бесплатное место в реальное училище. Закончил. Потом отец помер… Работал я на кожевенных заводах в Тюмени. И на Алтае, и на прииске. И на мануфактуре, случалось. Денег подкопил и решил дальше учиться. Поступил в Технологический институт. Не удержался…
В этом месте рассказа глаза его блеснули боевым озорством. В высших школах, как правило, не удерживались закоренелые обструкционисты.
– Теперь вот работаю в Тайге, на железной дороге. Как-никак с техникой имел соприкосновение.
– Женаты?
– Нет. Нашему брату нельзя жениться. Сегодня здесь, завтра в иных местах, – ответил Федор с затаенной грустью. – Ну, да что об этом говорить! Каждый выбирает сам себе дорогу.
– Да, разумеется, – согласился Крылов, чувствуя, как Федору что-то мешает говорить о себе с полной откровенностью. – Знаете что? А не пора ли нам спать? Время позднее. Вы устали. Пойдемте, я постелю вам в кабинете, на диване.
Он взял свечу и пошел вперед, показывая дорогу.