— Легальный, между прочим, разрешение у меня есть. Я прекрасно знаю, что из десяти психов, которые нам пишут, девять только и способны, что размазывать сопли по дивану. Но меня больше интересует один, который способен на нечто серьезное. Ты ведь знаешь, что на меня уже нападали.
— Я помню, ты говорил в интервью… Сочувствую.
— Не нужно, — отмахнулся Макс. — Все, что я пережил, будем считать важным опытом. Зато эта история упростила мне получение оружия. У нас ведь теперь много друзей, знаешь ли! А то, что эти утырки устроили сегодня… Я понимаю, что ты не в восторге.
— Это еще мягко сказано! — поежилась Ника.
— Но ты лучше думай о том, что они в отчаянии, иначе они бы не пошли на такое. Мы здорово прищемили им хвост — и прищемим еще больше! А пока давай вызовем эвакуатор. Зато теперь я смогу провожать тебя уже открыто, до двери, а не стоять во дворе и ждать, пока в твоих окнах загорится свет. Видишь? Всюду плюсы.
Ника кивнула и улыбнулась так, чтобы он не видел. Ее больше не трясло, дрожь быстро унялась, однако отстраняться Ника не спешила, здесь и сейчас ей было хорошо.
Какой все-таки странный выдался день…
Сколько раз она пожалела, что влезла в это дерьмо? Сто? Нет, больше, пожалуй. И сколько бы Марина Сулина ни напоминала себе, что это непрофессионально, лучше от этого не становилось.
Мечта у нее теперь была одна и очень простая: собрать чемоданы и свалить. Но — нельзя. Марина уже слышала о тех организаторах, кто, как и она, пытался выйти из игры. Нет, никто их не убивал, но и долго они не жили. Мистика просто.
Так что ей приходилось оставаться на месте, она слишком глубоко увязла. Ей даже нельзя было показать свое недовольство. Руководитель, который впадает в истерику, — печальное зрелище и верный знак грядущего провала. Поэтому со своими подчиненными она разговаривала спокойно, хотя Марине хотелось придушить их голыми руками.
Она с печалью признавала, что адекватных людей рядом с ней оставалось все меньше. Взять хотя бы Аллу Югову — в прошлом неудачницу, а ныне — популярную медийную персону. Писательницу. Преподавательницу. Кем она там еще представляется?.. Не важно, все это ложь, просто сделанная очень похожей на правду стараниями «Белого света». Люди слабо представляют, как легко раскрутить любую бездарность, если вложить в это достаточно средств.
Алла подкупала разве что своей фанатичностью. На ее пламенные, но абсолютно бессмысленные речи хорошо велась сентиментальная часть женской аудитории. Правда, теперь эта аудитория сузилась до самых верных адептов, потому что все остальные не могли долго смотреть на нервную, вечно дергающуюся Аллу. Однако такие люди, те, которые были с «Белым светом» с самого основания, все равно оставались полезны.
Марат Ковальчук — совсем другое дело. Нет, он тоже с основания, но он в тени. Марина ведь сама его привела когда-то! Очередная ошибка, очередной повод для сожаления. Марат не принимал замгарин, но от этого становилось только хуже, потому что гадил он вполне осознанно. Ему не нравилась политика, которую проводила Марина, ему казалось, что самый короткий путь к победе — через кровь. Алла, милая немолодая преподавательница, с восторгом его поддерживала.
— В ближайшее время не высовывайся сам и зверинец свой не выпускай, — велела Марина.
Ковальчук, как она и ожидала, не спешил подчиняться.
— С чего это? Сейчас каждый день на счету, мы не можем вот так подставляться!
— С того, что ты новости видел? Они с удовольствием смакуют твою жалкую попытку поймать ту редакторшу! Как можно было устроить это, не посоветовавшись со мной?
— Да нет там большой проблемы, — усмехнулся Марат. — Да, с девкой облом вышел. Но та шумиха… На наших она не влияет. На видео четко видно, что напали на нее пасты.
— Марат, ты идиот? — не сдержалась Марина.
— Почему сразу идиот? — взвилась Алла. — Очень хорошая логика, по-моему!
Ясно с ними все, спелись. Плохо. Но что с этим делать — она пока не знала, Ковальчук обрел слишком большую власть в «Белом свете», убрать его будет куда сложнее, чем Антошу Мамалыгу… хотя бы потому, что Мамалыгу убирал он.
— А нам сейчас не нужна хорошая логика, которая всем нравится, — терпеливо пояснила Марина. — Нам нужен трезвый взгляд на вещи.
— Так это очень трезвый взгляд! — указал Ковальчук.
— Не очень, не обольщайся. Наших ни в чем убеждать и не нужно, они и так верят, что мы все хорошие, а мир к нам необоснованно враждебен. Борьба идет не за них, а за тех, кто еще не определился. И вот они как раз достаточно умны, чтобы понять, что мы можем стоять за этим. Такие методы нас не красят!
— Так нас ничего уже не красит. Мои люди устали отсиживаться по лавкам, столкновения на улицах пора выводить на новый уровень.
— Ни в коем случае. Агрессивные столкновения, на которых льется кровь, пугают наших адептов, даже самых верных из них.