А д е л а и д а. Ты час назад был.
С к у ч а л ы й. Пусть он меня примет.
А д е л а и д а. Он занят.
С к у ч а л ы й. Посочувствуй. Я так много потерял! И любимое дело, и тебя.
А д е л а и д а. Не надо.
С к у ч а л ы й. Почему не веришь?
А д е л а и д а. Вот у меня бумага из небесной канцелярии, входящий номер восемь триллионов сто двадцать пять миллионов и еще сколько-то нулей, не могу сосчитать… Твоя молитва, где ты меня и квартиру отдаешь в обмен…
С к у ч а л ы й. Интриганы! Кому же верить, если даже для них тайна переписки…
А д е л а и д а. Не плачься.
С к у ч а л ы й. Я тебе кольцо бриллиантовое куплю. Сделай так, чтобы я с ним поговорил. Мы ведь столько лет вместе…
А д е л а и д а. Я с тобой рассталась по принципиальным соображениям. Я верила, что ты большой писатель, а ты присваивал чужое.
С к у ч а л ы й. Тогда хоть поесть дай.
Х в о с т а т ы й. Мне бы к Голубикину.
С к у ч а л ы й
А д е л а и д а. Молчал бы, паразит. Ненавижу таких вот. Трутней.
Х в о с т а т ы й
С к у ч а л ы й. Не надо, я сам.
Х в о с т а т ы й. Мне к Голубикину.
А д е л а и д а. Он не велел никого пускать.
Х в о с т а т ы й
А д е л а и д а
Х в о с т а т ы й
А д е л а и д а. Ничего не могу поделать. Его слово для меня — закон.
Х в о с т а т ы й
А д е л а и д а
Х в о с т а т ы й. Будет исполнено. Но дело сложное. Что за особа?
А д е л а и д а. Вы, может, видели фото у него на столе.
Х в о с т а т ы й. Еще бы разок взглянуть!
А д е л а и д а
Х в о с т а т ы й. Ну и глупо! Ладно, вашу просьбу раз обещал выполню.
Г о л у б и к и н. Она все не приходит. Уж который день я жду… Неужели они обманули меня?.. Нет, быть того не может…
А д е л а и д а. Слушайте, мне надоело ходить у вас в прислугах.
Г о л у б и к и н. Что?
А д е л а и д а. Там двое вас дожидаются. Сдерживать их нет сил.
Г о л у б и к и н. Мне надо работать.
А д е л а и д а. Ничего, стерпите.
Г о л у б и к и н. Не могу работать, когда меня отрывают…
К у н и ц ы н. Ну, здравствуй, здравствуй, душа моя.
Г о л у б и к и н. Садись.
К у н и ц ы н
Г о л у б и к и н. Вы сами столько раз меня не узнавали…
К у н и ц ы н. Понимаю, на что обиделся. На тот критический подвал. Но ты пойми: тогда тебя не один я ругал. И потом, у каждого свой хлеб.
Г о л у б и к и н. Ладно, оставим это.
К у н и ц ы н. Я в издательство подал заявку на книгу о твоем творчестве.
Г о л у б и к и н. Да у меня же нет ничего.
К у н и ц ы н. Из напечатанного — нет. А из ненапечатанного? Зная тебя, не верю, чтобы все это время сидел сложа руки.
Г о л у б и к и н. Предположим.
К у н и ц ы н. Хитришь. Всю жизнь хитришь. И ведь как здорово всех за нос водил. Я-то думаю: откуда у Антона такие мысли, такой язык…
Г о л у б и к и н. Я бы не хотел, чтобы вы обо мне писали.
К у н и ц ы н. Не хочешь — не буду. Как пожелаешь. Наша доля критическая такова: исполнять волю автора. Я за другим. Нельзя ли в план истории памятник мне включить?
Г о л у б и к и н. Я тебе запланирую творческую командировку на Север, где ты влюбишься в молоденькую оленеводку…
К у н и ц ы н. Заклинаю тебя…
Г о л у б и к и н. Ладно, иди. Самое большое, что могу для тебя сделать, — не заметить.
Еще один. Слушаю.
М и х а й л о в. Запланируйте, чтобы я на завод вернулся. И чтоб со временем прежняя квалификация ко мне возвратилась. Чтобы человеком стал.
Г о л у б и к и н
М и х а й л о в. Прилипалой надоело быть.
Г о л у б и к и н. А без моей помощи что, не можете?
М и х а й л о в. Если бы мог — не просил бы. Помогите. К легкой жизни привык. Вдруг не хватит сил на тяжелую?
Г о л у б и к и н. Как хорошо вы сказали. И это действительно были ваши, из глубины души слова.