Анатоль молчал в течение нескольких минут, потом тихо заметил: «Женщина более всего желает осчастливить того, кого любит, она хочет быть всем для любимого ею мужчины». – «Да, она хочет, чтоб мужчина, как нищий, лежал у ног ее, – вскричал я, – она прежде хочет стать королевой, а потом осыпать его своими дарами!»
Добрая мать!
Не беспокойся обо мне, я здоров, хотя и ничего не пишу о своем здоровье; вообще теперь я мало думаю о себе; святая любовь, свившая себе гнездо в моем сердце, поглотила все другие ощущения.
Во вторник на Масленице был блестящий костюмированный бал у баронессы. Сначала я рассчитывал остаться дома, но утром я получил следующую записку:
«Я жду тебя нынче в полночь у баронессы.
Твоя черная кошка».
Я решился отправиться на бал. Охотно описал бы я тебе баснословный мир этого праздника, великолепное убранство зал, красивых дам и блестящие туалеты, но на это не хватает у меня веселого юмора и беспристрастия. Сначала все были в масках, и ты можешь представить себе, что твоего Платона немало мучили и интриговали даже с некоторою злостью. Я надеялся и вместе с тем страшился встретиться с княгиней, но это было напрасно. Ровно в полночь в зал вошли две маски, которые возбудили всеобщее любопытство; около них теснились, смеялись, но когда их дразнили, то они храбро защищались своими когтями, так как они разыгрывали роль двух кошек, белой и черной. Черная маска вся была закутана в черный атлас, доходивший до кошачьей головы ее, а вместо рук у нее были приделаны меховые лапки с большими черными когтями. Другая имела такой же, только белый костюм. Жаль, что этим совершенным кошкам изменяли глаза – у одной голубые, у другой черные. Белая кошка была графиня Адель, черная – Анатоль.
В первый момент мне как-то неприятно было видеть на нем женскую одежду, но вскоре восхищение, вызванное удачным исполнением его роли, пересилило всякое другое ощущение; поистине я переживал что-то сказочное. Черная кошка взяла меня под руку и на все вопросы мои отвечала мяуканием, которое попеременно выражало одобрение или порицание, не то удовольствие, смотря по тому, насколько шутки мои были удачны и насколько они трогали ее кошачье сердце. Когда мы уселись наконец в беседке, где я когда-то объяснился с Адель, черная кошка моя медленно стала мурлыкать и тереть голову о мою грудь – настоящая кошка! Я почесал за ее маленькими ушками, но тут что-то странное произошло в душе моей; я подумал: не влюбился ли я в кошку за то, что не хотел влюбиться в женщину?
Нынче я встретил княгиню на улице в первый раз со дня первого бала у баронессы. Как описать тебе вынесенное мною впечатление? Она также вышла из своего обычного спокойствия, сначала побледнела как полотно, потом кровь бросилась ей в лицо; а как она была прекрасна, невыразимо прекрасна, несмотря на свой шлейф! У меня подкосились ноги, я остановился и молча поклонился; она ответила мне подозрительным, сухим поклоном, что было ей так к лицу, и я – к чему мне лгать? – я долго глядел ей вслед, пока ее васильковое платье не исчезло из виду.
Бесспорно, человек – самое смешное и жалкое из животных. Мне кажется, что все его несчастье заключается в том, что он ходит на двух ногах. Все другие создания двигаются в испарениях земли, и жизнь их течет спокойно, согласно с непреложными законами природы; он один принужден смотреть на небо, на котором видит солнце, луну и звезды, и вот фантазия его разыгрывается, ему приходят в голову различные мысли, а эти продукты его ума сокращают и портят его жизнь.
Необходимо всегда и везде готовиться на разочарования, сильные, мучительные разочарования. Как часто я говорил себе то, что высказываю теперь, проводя блаженные часы с Анатолем, и все-таки, когда настала минута первого разочарования, сердце мое обливается слезами и мне хочется свалить эту вину на кого бы то ни было, а между тем виноват я один благодаря своей плодовитой фантазии.