Читаем Войны кровавые цветы: Устные рассказы о Великой Отечественной войне полностью

Войны кровавые цветы: Устные рассказы о Великой Отечественной войне

В сборник «Войны кровавые цветы» включены устные рассказы о Великой Отечественной войне, в которых правдиво раскрывается героический, стойкий характер народа, победившего германский фашизм.

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза о войне18+

Войны кровавые цветы: Устные рассказы о Великой Отечественной войне

Слово к читателю

Устные рассказы о Великой Отечественной войне — это волнующая эпопея, которую по сей день творит и рассказывает сам народ, потерявший на полях сражений двадцать миллионов человеческих жизней.

Взяв эту книгу в руки, уважаемый читатель, вспомните те мгновения, которые вы пережили при встрече с книгой или кинокартиной, пронзившей вас подлинностью переживания и подсказавшей точную оценку жизненного явления, вами не найденную до сих пор.

То же самое испытывал автор этих строк, долгие годы встречаясь с народными рассказчиками, пережившими страшную войну, участвовавшими в сражениях или перенесшими оккупацию, фашистский плен. У настоящего рассказчика что ни рассказ, то маленький спектакль, но не придуманный, а наполненный гарью пережитого.

Такой рассказ эквивалентен самому переживанию. Помнится, Л. М. Леонов говорил о том, как солдат-рассказчик, выйдя из боя, в землянке командира рассказывает о том, как протекал бой. У него еще глаза налиты кровью, кровь струится по щеке, в руках не прошла дрожь от пулемета, в глазах — безумная ярость мести, и тогда его двадцатиминутный рассказ обретает силу и значение шедевра, который стоил бы целой повести и более того. Народ наш пользуется неразбавленным вином. Акт рассказывания тут определен пережитым моментом, личным опытом, случаем.

Обычно со мною вместе сопереживали события войны студенты, молодые, горячие, из которых за многие годы собирательской работы ни один не оставался равнодушным. Каждый видел войну как будто наяву. Из глубины души моего юного современника рвется клятва:

…подобного страшного пираЯ уже никогда,Никогда не смогу позабыть!

Его душевное потрясение выливается в жесткий приказ «себе не давать забыться».

Народные устные рассказы о войне, подобные тем, которые представлены в этом сборнике, приходилось слышать и вам. Но наши усилия (собирателей фольклора, в том числе и мои) направлены главным образом на рассказы жителей сельской местности: колхозников, рабочих совхозов, леспромхозов и пр. Рассказы, записанные от них, с полным основанием можно считать народными, потому что в них воплотилось народное мироощущение, народная оценка войны. Именно крестьянство накопило огромный опыт в художественном осмыслении справедливых, освободительных войн. Проливая кровь на полях сражений, советское крестьянство осознавало нераздельность своей судьбы с судьбой всего народа, с судьбой социалистического отечества.

Разнообразие народных рассказов о войне настолько велико, что они не укладываются в привычные схемы легенд, преданий, сказок, анекдотов… Среди них огромным массивом проступают мемуарные рассказы-воспоминания (мемораты) об опыте самого рассказчика или о случаях, происходивших на его памяти со знакомыми или незнакомыми людьми.

Не будучи фольклором в строгом смысле слова, они вместе с тем представляют зародыши искусства и находятся на смыкании искусства и жизни. Как правило, такие рассказы строятся на острых, сверхобычных фактах, случаях, раскрывающих беспримерный героизм советских патриотов, а с другой стороны, потрясающие фашистские зверства. Кроме одноэпизодных, вам охотно поведают рассказы автобиографического склада, многоэпизодные.

На передний план тут всегда выступает человек с миром его мыслей и чувств, с его патриотической деятельностью и его жизненными испытаниями. «Я… буду мстить врагу жестоко, безжалостно, каждой каплей своей крови. Если вражеский снаряд оторвет у меня руку, я буду драться одной рукой. Если я останусь без ноги, я ползком доберусь до звериного табуна и буду громить их гранатой. Если выбьет мне глаз, я увижу врага глазами сердца — и не промахнусь».

Пусть не смущает вас отсутствие художественной отточенности в ряде рассказов, помещенных в этой книге, их словесная «вибрация». Если душой сказки является занимательный сюжет, который отлично воспринимается при чтении, то суть рассказа-воспоминания заключается в действительном переживании, для выявления которого бумага — не самый лучший помощник. Ведь тут играют роль обстановка, специфическая атмосфера внимания слушателей, сценические средства: жест, мимика, интонация. И, конечно, сама личность рассказчика, человека, опаленного войной!

Интересно, что в мемуарных рассказах налицо обогащение действительного факта вымыслом. Храня память о дорогих людях или повествуя о себе, рассказчики, может быть, делом личной чести считают соблюдение фактической достоверности и вместе с тем довольно смело отступают от подлинного факта, потому что, осознавая себя исполнителями, они так или иначе повинуются законам художественного творчества.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
5 любимых женщин Высоцкого. Иза Жукова, Людмила Абрамова, Марина Влади, Татьяна Иваненко, Оксана Афанасьева
5 любимых женщин Высоцкого. Иза Жукова, Людмила Абрамова, Марина Влади, Татьяна Иваненко, Оксана Афанасьева

«Идеал женщины?» – «Секрет…» Так ответил Владимир Высоцкий на один из вопросов знаменитой анкеты, распространенной среди актеров Театра на Таганке в июне 1970 года. Болгарский журналист Любен Георгиев однажды попытался спровоцировать Высоцкого: «Вы ненавидите женщин, да?..» На что получил ответ: «Ну что вы, Бог с вами! Я очень люблю женщин… Я люблю целую половину человечества». Не тая обиды на бывшего мужа, его первая жена Иза признавала: «Я… убеждена, что Володя не может некрасиво ухаживать. Мне кажется, он любил всех женщин». Юрий Петрович Любимов отмечал, что Высоцкий «рано стал мужчиной, который все понимает…»Предлагаемая книга не претендует на повторение легендарного «донжуанского списка» Пушкина. Скорее, это попытка хроники и анализа взаимоотношений Владимира Семеновича с той самой «целой половиной человечества», попытка крайне осторожно и деликатно подобраться к разгадке того самого таинственного «секрета» Высоцкого, на который он намекнул в анкете.

Юрий Михайлович Сушко

Биографии и Мемуары / Документальное