А путь далек и так нечист, как все измены.
Швыряет ветер наугад, и море - стонет,
Оно всё видит: плот сей в сонмах волн утонет!
Не думай, не ворчи теперь, греби,
Что ж хныкать нам о том, что пройден наш
Нет вещества, нет сил, ты плачешь - в море;
Отчаянье святое: так сложилось горе.
Нестись и биться нам все
Но, может быть, у нас их вовсе нет.
Да, сокрушающиеся
Если же мы завтра в нашем бедственном положении устанем от себя с улыбкой на ртах, то вы обсчитались, правоверные; а
В образах светлица,
В надежде лица;
Свет солнца - знаем.
Беги - к берегам
По смышленым волнам!
Вслед за птицей свершений,
Как утренний гений,
Расправивший крылья
В мирах изобилья,
В мирах впечатленья,
В слезах приключенья,
Пронесся в просторе!
В глазах твоих - море
Горит сновидений,
Бурь и падений!
-Вас спас случай, меня же - вдохновение.
-Мы устали от случаев, мы задыхаемся от случаев! Научи нас вдохновению!
-Не хорошо спать днем. Я научу вас тотчас вдохновению! Нам придётся вновь окунуться в бесчинствующую, рискующую пучину! Но вы - полуголодные?..
-Случай не так плох, как показалось нашим носам, -перешептываясь,
Я же уселся на берегу со ста четырьмя тысячами демонов. Они также перешептывались между собой. Из шепотов их я понял, что они по-своему рады спасению, а некоторые, особо совестливые из них, благодарили меня
И тут же вновь почувствовал, даже больше прежнего, теплоту и солнечный свет. Я предался воспоминаниям о чистоте:
В руках моих - цветок-лепесток...
Как ясен исток, твой исток!
Ползёт пятнистая букашка -
Колышется дивная кашка,
Заливается милая пташка:
"Мальчишка игривый, не рви!"
Движенье, раскройся... внутри!
Лунная майская ночь:
В саду грустит тихая дочь,
Дышит повсюду любовь -
Резвая, алая кровь!
Но дочери - Верность найдется ль? -
Утром свет разольется,
Лилейный бутон распахнется!
Просыпайся в надежде, дочь!
На лугах зацвела всюду
Дыши чистотой,
Дыши новизной!
"Мгновенье, мгновенье, замри!" *
Движенье, раскройся... внутри!
Все до единого демоны гулко разлетелись... и дивятся на меня откуда-то сверху, и даже с каким-то пренебрежением дивятся. Видимо, ангельская честность присуща, между прочим, и демонам. "Отец наш - отец лжи!" - какое благородное признание! Слышите ли вы меня, "моралисты"? Вы не доросли ещё до такого темного признания, но только толкуете на роскошествующих церковных субботниках и напускаете вокруг собственного идола, этого вечного патриота, номинированные,
"Не расстраивай нас, - загрохотал один из темных со своей высоты, - мы не заслужили последнего оскорбления и такого сравнения поистине с мировым
По правде сказать, презираю я
1ый проснувшийся: если я только правильно понял, этот глупый и недальновидный политик нас оскорбил?
2ой: И не только нас!
3ий: Да и моего деда, кажется...
4ый: Нет-нет! Мы всё правильно поняли!
5ый: Не может быть! Какая воинствующая серость! Кому ты обязан жизнью?
6ой: По-моему, это не всё! Оскоблен даже наш
7ой: Этому дьяволу не место среди нас!
Давно уж как серебряная вода
В сказке детской, ледяной повисли
Мои полусиние, прозрачные мысли...
Кристально-белая моя тишина
Под желтым огнем серебрится,
Александр Васильевич Сухово-Кобылин , Александр Николаевич Островский , Жан-Батист Мольер , Коллектив авторов , Педро Кальдерон , Пьер-Огюстен Карон де Бомарше
Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Античная литература / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги