Читаем Заметки из хижины «Великое в малом» полностью

Он пригласил ее к себе домой отдохнуть, но она решительно отказалась. Он стал настаивать и в конце концов уговорил ее.

Дома он просил подать вина и закусок и, так как было еще не очень поздно, велел своей жене и младшей сестре усадить гостью рядом с собой и потчевать ее вином.

Вначале гостья очень смущалась, а потом начала шутить и подпаивать жену и сестру молодого человека. Тот очень обрадовался и стал потихоньку уговаривать гостью остаться ночевать.

Та с усмешкой ответила:

— Придется мне просить разрешения совершить у вас туалет. Боюсь, что меня ждут, и я не смогу долго у вас оставаться.

Она сняла верхнюю одежду, изменила прическу, отвесила низкий поклон и быстро пошла к двери. Все узнали в ней молодого актера, исполнявшего женские роли.

Молодой человек, придя в ярость, вытолкал актера за дверь и хотел с ним драться. На шум собрались соседи. Среди них были люди, видевшие, как молодой человек настойчиво приглашал «красавицу» к себе домой, так что обвинить актера в том, что он явился ночью непрошеным в дом, было невозможно. Многие знали, что этот актер исполнял роли женщин, и обвинить его в том, что он специально переоделся в женское платье, чтобы подшутить над ним, молодой человек тоже не мог. Кончилось тем, что все посмеялись и разошлись.»

Вот уж, действительно, сам себя поставил в смешное положение!

(922.) Старый слуга Лу Тай рассказывал, что его дядя как-то ночью сидел во дворе под финиковым деревом и увидел, как на стене показалась соседская дочь. Она сорвала с дерева несколько десятков фиников, отдала ему и сказала:

— Я только сегодня вернулась в дом родителей. Старший брат с женой сторожат тыквы, а отец с матерью спят.

И, указав ему на лестницу, стоявшую у стены, поманила взглядом и ушла.

Дядя Лу Тая понял намек, влез по лестнице на стену, где она только что была, и, думая, что внизу обязательно должен стоять какой-нибудь табурет, начал нащупывать его ногой, ступил в пустоту и шлепнулся вниз.

Отец и брат женщины, разбуженные шумом, выбежали во двор и стали бить его. Только заступничество соседей спасло дядю Лу Тая.

Лишь узнав, что дочь соседа в тот день еще не вернулась в дом своих родителей, он понял, что это была шутка нечисти.

Бывают случаи, когда попадешь в беду ни за что. Но ведь если бы она его позвала, а он не пошел, как бы тогда нечисть смогла проявить свою хитрость? Значит, сам был виноват!

[923. Человек, подглядывавший за бесами, заболевает.

924. По ошибке чиновника Царства мертвых женщина погружается в летаргический сон; ошибка исправлена, и она оживает.

925. Лиса мстит семье, из которой заклинаниями ее изгнал монах.

926. Человек спасает лису от собак. Красавица-оборотень, выдающая себя за спасенную им лису, сходится с ним и истощает его. Ее изгоняет действительно спасенная им лиса.

927. Лиса-оборотень соблазняет развратного начетчика. Об этом узнают его ученики, которых он держал в крайней строгости.

928. Человеку во сне является покойная служанка его семьи, которая, став голодным духом, просит его принести ей в жертву еду.]

(929.) Посланник Чжу Цзы-ин[578] рассказывал:

«Когда я служил в Сюйюне, то как-то раз, возвращаясь из управления в Чэнду и проезжая мимо большого леса, велел остановить там паланкин, чтобы немного отдохнуть. Вдали виднелись вершины горной цепи. Мне показалось, что на этой головокружительной крутизне, куда не ступала нога человека, находятся жилища людей. У меня была с собой привезенная с Запада подзорная труба, и я рассмотрел три крытые соломой хижины с открытыми дверями. У сосны стоял старик, под навесом сидела молодая девушка, державшая что-то в руках и склонившая голову, словно занятая шитьем. На столбах дома как будто висели парные надписи, но разглядеть их было невозможно. Внезапно собрались тучи и закрыли собой все — ничего не стало видно.

Впоследствии, когда я снова проезжал там, лес был так же прекрасен. Я снова поглядел в подзорную трубу, но увидел горы, и только. Было ли это жилище бессмертных, по недоразумению явившее себя человеку, или же люди, жившие там, переехали куда-нибудь?»

[930. Стихи, написанные Цзи Юнем, оказываются пророческими.]

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги