– Я всегда думала, что это слишком слащаво. По-моему, лучше всего будет купить ей цветы. Подари ей огромный букет, встав на колени.
– Так нужно делать предложение, а не просить прощения, – не соглашается с ней Кэл.
– Подходит в обоих случаях, – возражает Джули. – Что ты вообще знаешь о широких жестах? Ты хоть раз делал нечто подобное?
– Эй, я приглашал девушку на выпускной бал! – обиженно отвечает он.
Мы с Джули удивленно смотрим на него. Кэл непохож на тех, кто будет выпендриваться, приглашая девушку на бал. Все его представления о романтике – это воткнуть свечку в гамбургер.
– О, я должна это услышать, – заявляет Джули. – Там были животные? Охота за сокровищами? Рассказывай!
– Я положил в ее шкафчик пакетик миндаля в шоколаде и записку: «Я был бы сумасшедшим, если бы не пригласил тебя на бал». – У Кэла такой гордый вид, что мне с трудом, но удается сдержать смех.
Джули качает головой.
– Фу, что за дебилизм? – Она поворачивается ко мне. – А как насчет тебя? Ты приглашал девушку на выпускной бал?
– Нет. – Мне удалось избежать бала в одиннадцатом классе, а выпускной в двенадцатом был просто ужасен.
– Имеешь в виду Саванну или вообще никогда никого не приглашал?
– Вообще никогда никого не приглашал.
– А в вашей школе вообще были балы? Знаю, ты учился в частной академии, – с любопытством спрашивает Джули.
– Конечно, были. Просто я на них не ходил.
– Поэтому эта девчонка так злится на тебя? Ты обидел ее в ночь бала? – спрашивает Кэл.
– Нет. Я бросил ее до Рождества. Она тоже не пошла на выпускной бал.
– Ауч! – Кэл морщится. – Забудь, что я сказал.
Джули сочувственно хлопает меня по спине.
– Похоже, ты и правда был тем еще мерзавцем. Думаю, в этот раз Кэл прав. Тебе действительно нужно придумать что-то экстравагантное и эффектное, чтобы доказать ей, как сильно ты раскаиваешься.
– Он уже так делал, – говорит ей Кэл. – Купил ей четыре цветочных магазина.
Глаза Джули становятся похожи на два огромных блюдца.
– Правда? Купил пять магазинов?
– Я выкупил для нее все цветы в четырех разных магазинах, – объясняю я. – Но с такими вещами вот какая штука: они для тех, кто лажает каждый день в обычных мелочах. Но если ведешь себя правильно по отношению к своей девушке – или к парню – такие поступки не нужны. К тому же, как сказал Кэл, я уже так делал. В этот раз мне лучше сосредоточиться как раз-таки не обыденных мелочах.
– И на чем именно? – интересуется Джули.
– Первым делом мне нужно начать слушать.
8
– Ну вот. – Эдриан Трахерн возвращает мне мой телефон. С его лепной челюстью и мечтательными глазами этому второкурснику самое место перед камерой, а не за ней.
Мне очень хотелось бы, чтобы меня взволновала его внешность, и я через силу улыбаюсь.
– Спасибо. Обещаю, что буду звонить только в экстренной ситуации.
– Тогда я впервые в жизни буду надеяться, чтобы у кого-то они случались почаще, – шутит он.
Будь у меня все как у людей, я бросилась бы в объятия Эдриана, умоляя его научить меня всему на свете. И сейчас я говорю не только о киносъемках. Но вместо этого неловко переминаюсь с ноги на ногу, испытывая жуткую неуверенность в себе.
Эдриан приходит на помощь.
– Значит, в июне ты вернешься?
– Да. – В этот раз я улыбаюсь совершенно искренне. Это улыбка облегчения, а никакой не флирт, но зато она настоящая. – Я так взволнована, но и напугана немного. Подозреваю, у меня часто будут случаться экстренные ситуации.
Его улыбка становится еще шире.
– Всегда буду готов прийти на помощь.
Он придерживает для меня дверь, ведущую в корпус искусств, и жестом показывает мне проходить вперед. Любая нормальная девушка пришла бы в дикий восторг, если бы к ней начал проявлять внимание такой сногсшибательный красавец, как Эдриан, но я лишь выдавливаю из себя слабую улыбку. Чертов Гидеон!
– Собираешься создавать фильм целиком здесь за лето или, может, у тебя уже есть готовые части? У нас тут отличное оборудование, так что, если ты уже что-то снимала, тебе, возможно, захочется переснять все заново.
– Я все еще на стадии сценарной раскадровки, – признаюсь я.
– Дай мне знать, если нужно будет поделиться с кем-то своими мыслями или услышать мнение со стороны. Монтаж моего фильма для летнего фестиваля занял почти вечность, но все потому, что я попал в цифровую ловушку.
– Цифровую ловушку? – спрашиваю я, ладонью прикрывая глаза от яркого солнца.
– Да. Когда работаешь с цифрой, по стоимости что пять минут съемок, что пятьдесят будет одинаково. Проблемы начинаются тогда, когда нужно урезать весь отснятый материал до заявленных трех минут.
– О, действительно!
– Могу поделиться с тобой и другой полезной информацией.
– Вот ты где.
Голос Гидеона, в котором звучит едва заметное осуждение, заставляет меня резко остановиться. Я убираю руку от глаз и вижу своего грозного бывшего. Он стоит посреди тротуара, скрестив руки на груди. Мускулы в его бицепсах напряглись, и часть меня предательски дрожит, вспоминая, как эти самые руки обнимали меня.
Долговязый Эдриан напрягается, но непринужденным тоном спрашивает:
– Твой друг?
– Нет, не совсем, – кисло отвечаю я.