Читаем Записная книжка штабного офицера во время русско-японской войны полностью

Начиная от Чаотао и вплоть до окрестности Юшулинга, долина речки Шихо тянется к востоку и западу и представляет собой плоскую, возделанную равнину шириной от 2000 до 3000 ярдов. У Юшулинга р. Шихо круто поворачивает к северу и протекает в этом направлении полторы мили вдоль долины шириной около 1500 ярдов. Восточной границей долины служит гора, называемая японцами Макураяма, или гора Подушка. Эта гора отделяется к югу от хребта, являющегося северной границей долины. Она представляет собою почти отдельный хребет высотой около 350 футов и соединяется с северной грядой гор седловиной высотой около 200 футов. Горы, тянувшиеся по северной стороне долины, были высотой от 450 до 500 футов, отличались большой крутизной, неровной поверхностью и имели вид сахарных головок. Макураяма очень крута с ее восточной стороны, настолько, что вооруженной и снаряженной пехоте пришлось бы ползти вверх на руках и коленях; западный ее скат спускается в долину более полого. На самой вершине имелась масса невысоких кустов; седловина же, соединяющая ее с грядой гор, была совершенно обнажена.

Такова была восточная стена дефиле Шихо близ Юшулинга. Его западной стеной служил хребет Шизан, представляющий собою ветвь хребта, ограничивающего долину Чаотао - Юшулинг с юга и отделяющийся от главной гряды гор подобно Макураяме. Хребет Шизан поднимается от реки совершенно отвесно на высоту 100 футов. Его западные склоны пологи. Русские заняли главную позицию вдоль вершины обрывистой, восточной стороны хребта Шизан, где они поставили две батареи всего шестнадцать орудий. Эта позиция была бы необыкновенно сильна, если бы на другой стороне дефиле, на расстоянии 1000 футов, не находилась Макураяма. Если только противнику, двигающемуся с востока, удастся расположить свою артиллерию на этой горе, то хребет Шизан придется очистить. Поэтому включение Макураямы в состав позиции было для русских обязательно, ибо вся судьба этой позиции зависела от исхода борьбы за Макураяму. Можно было поэтому ожидать, что эта гора будет удерживаться значительными силами, что на ней будут вырыты окопы самым тщательным образом и что батальонам, предназначенным для ее обороны, будет вменено в обязанность зорко следить за противником. Из последующего будет ясно видно, как помогли Куропаткину его подчиненные в этом отношении. Около шести миль к югу от Юшулинга находился Пенлин, где бригада русской пехоты занимала позицию на западных холмах небольшой долины. Протяжение этой позиции по фронту достигало одной мили, и она командовала дорогой из Чаотао через Пенлин и Хучатзу в Ампинг. Обстрел был хорош, и гаолян не мешал кругозору. Мне довелось видеть кроки этой местности, которая исключительно пересечена и непроходима. Если бы русские окопались 29-го и 30-го числа после того, как японский отряд был отброшен, позиция у Пенлина оказалась бы очень твердым орехом для японцев. Но, в противоположность своим, предкам у Бородина, они удовольствовались только окопами небольшой длины, представлявшими очень слабое укрытие от ружейных пуль и совсем никакое от навесного шрапнельного огня. Русская бригада у Пенлина не имела артиллерии, но одна полубатарея была поставлена на позиции к западу, у Липайуи (Lipayui), откуда ее огонь до некоторой степени мог содействовать прикрытию отступления.

Вечером 30 июля Инуйэ приказал генерал-майору Кигоши атаковать позицию у Юшулинга полной бригадой из шести батальонов пехоты при четырех батареях горной артиллерии и одной полевой. В это же самое время генерал-майору Сасаки было приказано двинуться к Пенлину и атаковать там русских бригадой из пяти батальонов, одного эскадрона и одной горной батареи. Два батальона гвардейского полка Коби были оставлены у Чаотао с целью наблюдения за русским отрядом, который, как известно, находился от этого пункта в четырнадцати милях к северу, у Пенчихо. Утром 31-го числа оставшийся батальон этого полка был выслан уступом за правый фланг, чтобы при необходимости отразить опасность с этой стороны. Таким образом, у Инуйэ в дивизионном резерве остался только один батальон и немного саперов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза