Читаем Живой Журнал. Публикации 2012 полностью

История про то, что два раза не вставать

Должно было бы это называться "Холмс, спасибо, что живой".

По-моему, все уже знают, как я отношусь к Карлсону, не говоря уж о желании перевернуть известные сюжеты с ног на голову. Тут мне только руки развяжи и отлепи скотч со рта.

Это я, собственно, вот к чему.

История Холмса и Ватсона стала уже почти библейской (прости Господи!) — то есть, она не просто общеизвестна, а к ней всё время возвращаются, примеряют к новым обстоятельствам и перемеривают снова и снова.

Все знакомые нам с детства герои Холмс, Ватсон, Хадсон, Лестрейд, Мориарти, Морран — это шахматные фигуры в специальной партии. Они так же известны и сочетаемы как Гамлет, Офелия, Клавдий, Гертруда и самый круглый из них персонаж — Йорик.

Иногда встаёт вопрос о том, что за пространство явлено нам в недавнем сериале — Англия без того, столетней давности Холмса, а только с нынешним, вооружённым мобильником. Я не очень согласен с мыслью, что Англия без Холмса на рубеже веков не была бы Англией.

Всё несколько сложнее — Англия в сериале это страна, в которой есть Холмс. При этом Лестрейд — не дурак, а друг этого Холмса, за которого в итоге Холмс идёт на смерть (спасая, вкупе с ним, Хадсон и Ватсона), там, в этом пространстве, Степлтон — женщина (привет Сергею Михалкову и фильму "Три плюс два" — "Джексон оказался женщиной!"), притом, Степлтон — положительный персонаж.

Это не лишённая чего-то Англия, а всё та же Англия.

Но я бы сказал о другом — в разговорах о совместности викторианского Холмса с современным, в требовании наличия Холмса-в-прошлом есть некоторое лукавство, нечестная игра с условностью. Это как в споре о художественных достоинствах спектакля, кто-то вдруг скажет: "Позвольте, ведь эти люди — притворяются! Этого я и вовсе знаю, он вовсе не Гамлет! Его фамилия — Синдерюшкин!". Спору нет, фамилия его Синдерюшкин, но это не аргумент, вообще не повод к эмоции, потому что в историях Гамлета, Онегина и прочих мировых сюжетах — вплоть до самого библейского, память об оригинале и прошлых вариациях всегда выключается.

Что не отменяет мысли о том, что если бы мы увидели фильм о Холмсе-обманщике, что смертью завершает свой спектакль, это, пожалуй, был бы потрясающий фильм.

Мысль, конечно, не нова — это давнее желание (и проклятие) маленького человека, хорошо описанное Аверченко в рассказе "Страшный человек".

Тут я вообще додумываю за Ксению, но, что поделать, она The Woman, перед ней плащи в грязь! — как говорил один, персонаж одной ныне забытой повести.


Ну, и чтобы два раза не вставать — снились сегодня беспокойные сны, и среди прочего, страшная певица, похожая на мумию, с обтянутым тонкой кожей черепом. Пела она "Ещё не вечер, ещё не вечер, и пуста дорога и не дрожат кусты". Это было так убедительно, что проснувшись, я полез посмотреть слова исходника — не классического Uber allen Gipfeln ist Ruh, а той песни из восьмидесятых. Ну и понятно, что…


Извините, если кого обидел.


19 января 2012

История чтобы два раза не вставать

Пришёл спам от какого-то интернет-магазина, что пытался впарить мне коврики с президентом и премьером ("Вытирайте ноги об Путина"), а так же штуковины в том же стиле. Через день пришло письмо из того же магазина, что он подвергся хакерской атаке.

Действительно, ddos-атаки это ужасно. Создателей и пиарщиков магазина надобно было бы вместо этого высечь, потому что их деятельность — преступление против вкуса. Впрочем, эти люди, возможно, часть коварного путинского плана по дискредитации оппозиции.

Всё глубже и глубже погружаясь в свою мизантропию, что мне ближе и ближе фраза Синявского о стилистических разногласиях. В основании моей эмоции всегда вопрос стиля, я как-то даже на госэкзамене заспорил с комиссией о стиле, Буало и словесных рядах, хотя это и не делает чести моей осмотрительности.


Ну, и чтобы два раза не вставать — кажется, перед написанием последней своей книги Пелевин перечитал гораликовокузнецовский роман "Нет".


Извините, если кого обидел.


21 января 2012

История, чтобы два раза не вставать

Пришёл ещё один спам, куда более интересный, чем спам антипутинского магазина.

Написали мне питерцы вежливое письмо, в котором речь шла об аудиокнигах. Я сперва не понял даже в чём дело, и думал, что у меня спрашивают разрешения записать какой-то текст (я обычно отношусь к этому с лёгкостью).

Но тут я всмотрелся и понял, что в конце письма идёт речь о том, что цены у них в домашней студии довольно умеренные.

Есть у них даже несколько актёров, из которых можно выбрать.

И тут я, признаться, развеселился.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

История / Образование и наука / Публицистика
Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Приключения / Публицистика / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
10 заповедей спасения России
10 заповедей спасения России

Как пишет популярный писатель и публицист Сергей Кремлев, «футурологи пытаются предвидеть будущее… Но можно ли предвидеть будущее России? То общество, в котором мы живем сегодня, не устраивает никого, кроме чиновников и кучки нуворишей. Такая Россия народу не нужна. А какая нужна?..»Ответ на этот вопрос содержится в его книге. Прежде всего, он пишет о том, какой вождь нам нужен и какую политику ему следует проводить; затем – по каким законам должна строиться наша жизнь во всех ее проявлениях: в хозяйственной, социальной, культурной сферах. Для того чтобы эти рассуждения не были голословными, автор подкрепляет их примерами из нашего прошлого, из истории России, рассказывает о базисных принципах, на которых «всегда стояла и будет стоять русская земля».Некоторые выводы С. Кремлева, возможно, покажутся читателю спорными, но они открывают широкое поле для дискуссии о будущем нашего государства.

Сергей Кремлёв , Сергей Тарасович Кремлев

Публицистика / Документальное