Читаем 77 Жемчужин, сияющих на чётках Времени полностью

Тихо забрезжил рассвет, первые солнечные лучи разорвали пелену мрака, разогнав её прочь. Где-то уже начинала закипать шумная повседневная жизнь. Пора было вставать… Но как не хотелось расставаться с этим благоуханным миром грёз и погружаться опять в эту серую, бессмысленную суету. Но что же делать, если тот волшебный мир, показав всё своё великолепное сияние, вновь исчез? Значит, так надо! Но кому и зачем, человек так и не понял. И постепенно начал даже раздражаться: «Зачем же было такое показывать?» Начинали оживать, просыпаясь, все человеческие чувства, слабости и пороки. На пробуждающейся земле вставал с постели простой земной человек, сотканный из праха и тлена. Сказочный мир сновидения как будто стал отступать на задний план. Ждали земные, неотложные дела, которыми заполнено каждое мгновение человеческой жизни. Пора на работу! Но волшебный мир сна нет-нет да и всплывал в человеческом воображении, ярко демонстрируя контраст между земным и небесным. И каждый раз человек обнаруживал превосходство красоты Горнего края. Как будто впервые в жизни он посмотрел на родные, знакомые улицы и удивился ужасающей грязи, которая была на них всегда, но прежде почему-то не замечалась: груды мусора в самых невообразимых местах, облезлые дома в каких-то чёрных смолистых подтёках, неряшливость во всём… Почему же это стало таким привычным для всех? И даже цветы, предназначенные украсить улицы, стояли, покрытые слоем пыли, задыхаясь и укоризненно качая своими прелестными головками. По клумбам ходили люди, протаптывая себе кратчайший путь, туда запускали собак… Но к утру цветы вновь поднимали с земли свои израненные стебельки, чтобы подставить Солнцу нежные прелестные лепестки, ещё сохранившиеся вокруг сердечка. Возможно, они верили в людей, верили в то, что сегодня никто не станет безжалостно топтать их. «Мы, как цветы, – почему-то подумал человек. – Мы должны украсить этот мир так же, как стараются украсить они. И как бы нас ни топтали, мы должны вновь и вновь подниматься, чтобы нести красоту». Здесь, будто по мановению волшебной палочки, предстал перед ним тот мир – из сновидения. Он подумал, как прекрасно было бы, если б все люди увидели тот волшебный край и захотели построить здесь такой же чудесный мир. Но люди не верили в сны! Вот в чём проблема. Люди не верили! И, как правило, не верили в самое доброе и самое прекрасное: они не верили в мечту, способную преобразить всё на свете. «Вера! Вот что нужно людям, – подумал человек. – А если начать одному? Но один в поле не воин – это известно всякому». Кто же бросил в мир эту фразу, заставив утерять веру в свои силы, ведь тысячи одиночек опускают руки, смирившись с этой «мудростью». Нет! В деле красоты и веры эта формула никак не годится! Да и не руководствовался ли ею он сам вплоть до сегодняшнего дня? Но что же изменилось? Человек явно почувствовал: что-то произошло внутри. И понял, что причиной всему был сон, и этот сон вселил в него чудо: он возродил веру, веру в собственные силы. Земной человек поверил в то, что когда-нибудь проснётся и увидит здесь такой же прекрасный, чистый, сказочный мир, не уступающий в красоте небесным краскам. А почему бы и нет!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Воспитание дикости. Как животные создают свою культуру, растят потомство, учат и учатся
Воспитание дикости. Как животные создают свою культуру, растят потомство, учат и учатся

Многие полагают, что культура – это исключительно человеческое явление. Но эта книга рассказывает о культурах, носители которых не являются людьми: это дикие животные, населяющие девственные районы нашей планеты. Карл Сафина доказывает, что кашалоты, попугаи ара или шимпанзе тоже способны осознавать себя как часть сообщества, которое живет своим особым укладом и имеет свои традиции.Сафина доказывает, что и для животных, и для людей культура – это ответ на вечный вопрос: «Кто такие мы?» Культура заставляет отдельных представителей вида почувствовать себя группой. Но культурные группы нередко склонны избегать одна другую, а то и враждовать. Демонстрируя, что эта тенденция одинаково характерна для самых разных животных, Сафина объясняет, почему нам, людям, никак не удается изжить межкультурные конфликты, даже несмотря на то, что различия между нами зачастую не имеют существенной объективной основы.

Карл Сафина

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Категорический императив и всеобщая мировая ирония
Категорический императив и всеобщая мировая ирония

Иммануил Кант (1724–1804) оказал огромное влияние на развитие классической философии. В своих трудах он затронул самые важные вопросы мироздания и человеческого общества, ввел многие основополагающие понятия, в том числе «категорический императив». По мнению Канта, категорический императив – это главные правила, которыми должны руководствоваться как отдельные личности, так и общество в целом, и никакие внешние воздействия, так называемые «объективные причины» не должны мешать выполнению этих правил.Георг Гегель (1770–1831) один из создателей немецкой классической философии. Самое важное понятие в философской системе Гегеля – законы диалектики, согласно которым всё в мире и обществе постоянно переходит из одних форм в другие, и то что сегодня кажется вечным, завтра рассыпается в прах. В этом заключается «всеобщая мировая ирония», по определению Гегеля.В книге собраны наиболее значительные произведения Канта и Гегеля, посвященные данной теме.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель , Иммануил Кант

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука