Читаем 77 Жемчужин, сияющих на чётках Времени полностью

Солнечные лучи, весело сопровождавшие мальчугана, покинули его, оставшись поджидать на открытой местности. Неужели они не могли последовать за ним, или им невозможно было проникнуть сквозь густые заросли лиан, или они боялись опасности? Трудно было сказать… Тем не менее мальчуган продолжал двигаться вперёд, погрузившись в этот сумрачный мир, который вызывал леденящее чувство страха. Что-то непреодолимое гнало его проникнуть в эти первозданные глубины неведомого царства. Оглянувшись вокруг, он вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, откуда вошёл, не было никакой, даже едва приметной тропинки, которая указывала бы обратный путь. Он подумал о том, что если начнёт кричать, его всё равно никто не услышит: селение осталось где-то позади, да там всё равно спали. На крик могли собраться одни хищные звери. Что же было делать: идти дальше? Хорошо, если он пойдёт в сторону хижин, а если наоборот, тогда окончательно заблудится и никогда не сможет выбраться отсюда. Среди обильно опутавших всё вокруг лиан он чувствовал себя, как муха, которая бьётся в паутине, всё больше опутывая себя. Он невольно улыбнулся, представив себя мухой, и нашёл, что на неё действительно похож: такой же маленький и чёрненький, с тонкими ручками и ножками. Правда, у него не было крылышек, но в этих зарослях они были ему ни к чему. Да… Невесёлое это занятие – сидеть в дебрях неизвестности. Да ещё стали досаждать всякие мелкие насекомые, пытаясь пробуравить его кожу, чтоб добраться до кровушки. Мальчонка впервые пожалел, что всегда бегал нагишом, и сейчас нечем было прикрыть тело. А кровососы наступали все активнее, будто слетаясь со всех концов, и не давали долго сосредоточиться на какой-то мысли. Он подумал, что, наверно, это и было опасностью, поджидавшей его здесь. Он заметил поваленный невдалеке ствол дерева, который вдруг пополз… И ужаснулся, разглядев, что это был огромный питон: змея ползла, ловко извиваясь всем телом, и мальчик уже не сомневался, что это и есть настоящая опасность. Он даже забыл о беспощадно жалящих его кровопийцах… Где-то невдалеке внезапно послышался звериный рык. Ему показалось, что его курчавые волосики выпрямились и встали дыбом от страха. И вдобавок ко всему представил по соседству ещё и тигра. Он буквально похолодел от ужаса, когда увидел перед собой стеклянные глаза змеи… «Воля!!!» – будто железный приказ прозвучал в курчавой голове. И он освободился от страха, который легко сполз с него, как старая шкура со змеи. Он вспомнил того человека, от которого услышал впервые это странное слово. Мальчишка вдруг почувствовал незримое присутствие этого человека рядом с собой и радостно посмотрел в глаза змеи, как будто встретил в ней лучшего друга. Та, словно подчиняясь чьей-то воле, медленно и как бы нехотя поползла прочь. Для мальчика будто вновь ожили все яркие краски солнечного дня. Рядом с ним стоял, крепко держа за руку, большой и мужественный человек в белой чалме, и глаза его сияли, как тысячи прекраснейших лучей тёплого Солнца.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Воспитание дикости. Как животные создают свою культуру, растят потомство, учат и учатся
Воспитание дикости. Как животные создают свою культуру, растят потомство, учат и учатся

Многие полагают, что культура – это исключительно человеческое явление. Но эта книга рассказывает о культурах, носители которых не являются людьми: это дикие животные, населяющие девственные районы нашей планеты. Карл Сафина доказывает, что кашалоты, попугаи ара или шимпанзе тоже способны осознавать себя как часть сообщества, которое живет своим особым укладом и имеет свои традиции.Сафина доказывает, что и для животных, и для людей культура – это ответ на вечный вопрос: «Кто такие мы?» Культура заставляет отдельных представителей вида почувствовать себя группой. Но культурные группы нередко склонны избегать одна другую, а то и враждовать. Демонстрируя, что эта тенденция одинаково характерна для самых разных животных, Сафина объясняет, почему нам, людям, никак не удается изжить межкультурные конфликты, даже несмотря на то, что различия между нами зачастую не имеют существенной объективной основы.

Карл Сафина

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Категорический императив и всеобщая мировая ирония
Категорический императив и всеобщая мировая ирония

Иммануил Кант (1724–1804) оказал огромное влияние на развитие классической философии. В своих трудах он затронул самые важные вопросы мироздания и человеческого общества, ввел многие основополагающие понятия, в том числе «категорический императив». По мнению Канта, категорический императив – это главные правила, которыми должны руководствоваться как отдельные личности, так и общество в целом, и никакие внешние воздействия, так называемые «объективные причины» не должны мешать выполнению этих правил.Георг Гегель (1770–1831) один из создателей немецкой классической философии. Самое важное понятие в философской системе Гегеля – законы диалектики, согласно которым всё в мире и обществе постоянно переходит из одних форм в другие, и то что сегодня кажется вечным, завтра рассыпается в прах. В этом заключается «всеобщая мировая ирония», по определению Гегеля.В книге собраны наиболее значительные произведения Канта и Гегеля, посвященные данной теме.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель , Иммануил Кант

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука