Глава 4
Никто из стражников не заговаривал с Алладином, никто ничего ему не объяснял. Да он и сам понимал, что виновен в глазах султана, его же застали вместе с принцессой Жасмин. И никому невозможно объяснить, что это не он похищал ее, а девушка сама сбежала из дому и вместе с ним скрылась от стражи, а затем оказалась на крыше дома, где он жил.
Алладина бросили в глубокую сырую темницу, в которой только под самыми сводами было окошечко с надежной решеткой. Алладин с тоской в глазах смотрел на мерцающие в небесной вышине звезды, и теперь они казались ему еще более недосягаемыми, более красивыми, чем прежде. Ему оставалось утешаться всего лишь двумя вещами. Тем, что, возможно, и Жасмин смотрит сейчас на эти же холодные звезды и, может быть, думает о нем. И второе, это то, что Абу, маленькая обезьянка, остался вместе с ним в темнице.
– Абу, – шепнул Алладин.
Тот зашипел.
– Я многому научил тебя, не раз ты выручала меня из беды.
Абу погладил Алладина по плечу.
– Ну что ж, принимайся за дело. Я понимаю, узлы крепкие, и тебе придется здорово потрудиться.
Абу скользнул Алладину за спину и попытался своими маленькими лапками развязать туго затянутый узел. Конечно же, ничего из этого не получилось.
Абу обежал полукруг, присел на пол перед Алладином и грустно понурил голову.
– Что, ничего не получается?
Абу кивнул.
– Но у тебя же острые зубы, ты прекрасно можешь разгрызать самые твердые орехи, неужели эти веревки тебе не по зубам?
Алладин старался говорить весело, так, чтобы Абу не чувствовал его смертельной усталости и отчаяния.
Он тяжело вздохнул и впился зубами в веревки. Через несколько минут руки у Алладина оказались свободными, и Абу принялся за веревки на ногах.
Теперь Алладин уже сам помогал обезьянке и наполовину перегрызенная веревка поддалась его рукам.
Алладин поднялся и размял затекшие кисти.
Затем он погладил обезьянку.
– Я бы, конечно, угостил тебя чем-нибудь, но кроме четверти заплесневевшей лепешки и кувшина протухшей воды у меня ничего нет. Оставим это крысам, – и Алладин взял в руки покрытую плесенью склизкую лепешку и швырнул ее в темноту, где сверкали глаза маленьких злых существ.
Тут же послышалась крысиная возня, писк и цокот коготков по каменному полу.
– Вот так бы они обошлись и со мной, Абу, если бы я лежал связанный.
Абу радостно запищал, показывая лапкой на высокое зарешеченное окошко.
– Я понимаю, Абу, что тебе легко выбраться отсюда. Ты сможешь вскарабкаться по каменной кладке и протиснуться между прутьями, а я даже не смогу добраться до этого окошечка, чтобы хоть одним глазом посмотреть на улицу.
Абу пожал плечами.
Может быть, Алладин что-нибудь и придумал бы, ведь он был мастером на выдумки, но тут в дополнение к крысиной возне в самом темном углу темницы послышалось глухое покашливание.
– Как здесь сыро и холодно, – проскрипел старческий голос.
– Так мы с тобой не одни? – удивился Алладин. – Эй, кто здесь? – крикнул он в темноту.
– Это я, старый убогий странник, которого слуги султана несправедливо заточили в темницу, – послышался голос, и на середину темницы выбрался древний старик.
Даже нельзя было понять, есть ли на нем одежда – такая огромная борода, такие длинные спутанные волосы укрывали все его безобразное тело.
«Откуда же здесь взялся старик? Я точно помню, когда меня вели сюда, в темнице никого не было», – подумал Алладин.
Конечно же, он был прав, в темнице, когда его туда посадили, никого кроме него и Абу не было.
А странный старик появился неожиданно и загадочно.
А в это время во дворце султана произошло следующее. Принцесса Жасмин, конечно же, вспоминала об Алладине и стремилась вызволить его из темницы.
Она вызвала к себе начальника стражи и грозно сказала:
– Где юноша, которого схватили на крыше дома?
Стражник пожал плечами.
И Жасмин пришлось уточнить:
– Того, который был вместе со мной.