Читаем Английский с улыбкой. Брет Гарт, Стивен Ликок. Дефективный детектив полностью

Here then was the key to the mystery (значит, вот он ключ к /разгадке/ тайны)! The Captain was throwing the crew overboard (капитан выбрасывает команду за борт). Next morning we met at breakfast as usual (на следующее утро мы как обычно встретились за завтраком; to meet).

“Poor little Williams has fallen overboard (малыш Уильямс, бедняга, упал за борт),” said the Captain, seizing a strip of ship’s bacon (сказал капитан, хватая ломоть корабельного бекона; strip – длинный узкий кусок; полоска) and tearing at it with his teeth as if he almost meant to eat it (и вонзая в него зубы так, будто намеревался съесть его; to tear – рвать, разрывать; пронзать; to mean; almost – почти, едва не).

“Captain,” I said, greatly excited (капитан, – сказал я в сильном волнении), stabbing at a ship’s loaf in my agitation with such ferocity as almost to drive my knife into it (тыча ножом в корабельную буханку с таким остервенением, что почти вогнал в нее свой нож; to stab – колоть, ранить /ножом/; тыкать; agitation – волнение, возбуждение; to drive into – вгонять, всаживать) – “You threw that boy overboard (вы бросили этого мальчика за борт)!”


Here then was the key to the mystery! The Captain was throwing the crew overboard. Next morning we met at breakfast as usual.

“Poor little Williams has fallen overboard,” said the Captain, seizing a strip of ship’s bacon and tearing at it with his teeth as if he almost meant to eat it.

“Captain,” I said, greatly excited, stabbing at a ship’s loaf in my agitation with such ferocity as almost to drive my knife into it – “You threw that boy overboard!”

“I did,” said Captain Bilge, grown suddenly quiet (бросил, – сказал капитан Днище, внезапно успокаиваясь: «становясь спокойным»; to grow), “I threw them all over and intend to throw the rest (я бросил за /борт/ их всех и намерен бросить остальных). Listen, Blowhard, you are young, ambitious, and trustworthy (послушайте, Трепло, вы молоды, честолюбивы и заслуживаете доверия). I will confide in you (я хочу открыть вам /тайну/; to confide – доверять; поверять, сообщать по секрету).”

Perfectly calm now, he stepped to a locker, rummaged in it a moment (теперь уже совершенно успокоившись, он шагнул к рундуку, порылся там с минуту; locker – запирающийся шкафчик; рундук /мор./), and drew out a faded piece of yellow parchment (и вытащил выцветший кусок желтого пергамента; to draw), which he spread on the table (который расстелил на столе; to spread). It was a map or chart (то была то ли карта, то ли схема; chart – морская карта). In the centre of it was a circle (в центре ее был /изображен/ круг). In the middle of the circle was a small dot and a letter T (в центре круга стояла маленькая точка и буква «Т»), while at one side of the map was a letter N (тогда как с одного конца карты – буква «N»), and against it on the other side a letter S (а напротив нее с другого конца – буква «S»).


Перейти на страницу:

Все книги серии Метод чтения Ильи Франка [Английский язык]

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки
Нарратология
Нарратология

Книга призвана ознакомить русских читателей с выдающимися теоретическими позициями современной нарратологии (теории повествования) и предложить решение некоторых спорных вопросов. Исторические обзоры ключевых понятий служат в первую очередь описанию соответствующих явлений в структуре нарративов. Исходя из признаков художественных повествовательных произведений (нарративность, фикциональность, эстетичность) автор сосредоточивается на основных вопросах «перспективологии» (коммуникативная структура нарратива, повествовательные инстанции, точка зрения, соотношение текста нарратора и текста персонажа) и сюжетологии (нарративные трансформации, роль вневременных связей в нарративном тексте). Во втором издании более подробно разработаны аспекты нарративности, события и событийности. Настоящая книга представляет собой систематическое введение в основные проблемы нарратологии.

Вольф Шмид

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука