Читаем Английский с улыбкой. Брет Гарт, Стивен Ликок. Дефективный детектив полностью

She could be obedient when it was necessary. She came off. Not without her revenge. “Try to remember you are not at school with the Stalkies,” she said, and turned away.

I went to Bungloore, – not on her account, but my own. If you don’t know India, you won’t know Bungloore. It’s all that and more. An egg dropped by a vulture, sat upon and addled by the Department. But I knew the house and walked boldly in.

A lion walked out of one door as I came in at another (лев вышел из одной двери, когда я входил в другую). We did this two or three times – and found it amusing (мы сделали так два-три раза и нашли, что это забавно; to amuse – забавлять). A large cobra in the hall rose up, bowed as I passed (крупная кобра в прихожей поднялась, поклонилась, когда я проходил мимо; to rise), and respectfully removed his hood (и вежливо убрала свой капюшон; respectful – внимательный, почтительный; вежливый; respect – уважение).

I found the poor old boy at the end of the passage (я нашел беднягу старикана в конце прохода). It might have been the passage between Calais and Dover (таким могло бы быть расстояние между Кале и Дувром), – he looked so green, so limp and dejected (он выглядел таким болезненным, слабым и удрученным; green – зеленый; бледный, болезненный /о цвете лица/). I affected not to notice it (я сделал вид, что этого не заметил), and threw myself in a chair (и бросился в кресло; to throw).

He gazed at me for a moment and then said (с минуту он пристально глядел на меня и затем сказал), “Did you hear what the chair was saying (вы слышали, что говорило кресло)?”


A lion walked out of one door as I came in at another. We did this two or three times – and found it amusing. A large cobra in the hall rose up, bowed as I passed, and respectfully removed his hood.

I found the poor old boy at the end of the passage. It might have been the passage between Calais and Dover, – he looked so green, so limp and dejected. I affected not to notice it, and threw myself in a chair.

He gazed at me for a moment and then said, “Did you hear what the chair was saying?”

It was an ordinary bamboo armchair (то было обычное бамбуковое кресло), and had creaked after the usual fashion of bamboo chairs (и скрипело на обычный манер бамбуковых кресел). I said so (я сказал это).

He cast his eyes to the ceiling (он возвел взгляд к потолку; to cast one’s eyes – бросать взгляд). “He calls it ‘creaking,’” he murmured (он называет это «скрипом», – пробурчал он). “No matter,” he continued aloud (не важно, – продолжал он в полный голос; matter – вещество; сущность), “its remark was not of a complimentary nature (его замечание по сути не было одобрительным; complimentary – приветственный; похвальный, лестный; nature – природа, сущность; свойство). It’s very difficult to get really polite furniture (весьма трудно найти действительно вежливую мебель; to get – получать, доставать; покупать, приобретать).”

Перейти на страницу:

Все книги серии Метод чтения Ильи Франка [Английский язык]

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки
Нарратология
Нарратология

Книга призвана ознакомить русских читателей с выдающимися теоретическими позициями современной нарратологии (теории повествования) и предложить решение некоторых спорных вопросов. Исторические обзоры ключевых понятий служат в первую очередь описанию соответствующих явлений в структуре нарративов. Исходя из признаков художественных повествовательных произведений (нарративность, фикциональность, эстетичность) автор сосредоточивается на основных вопросах «перспективологии» (коммуникативная структура нарратива, повествовательные инстанции, точка зрения, соотношение текста нарратора и текста персонажа) и сюжетологии (нарративные трансформации, роль вневременных связей в нарративном тексте). Во втором издании более подробно разработаны аспекты нарративности, события и событийности. Настоящая книга представляет собой систематическое введение в основные проблемы нарратологии.

Вольф Шмид

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука