Читаем Астрофил и Стелла. Защита поэзии полностью

Астрофил и Стелла. Защита поэзии

В книгу вошел сонетный цикл "Астрофил и Стелла" (всего 108 сонетов и 11 песен) Филипа Сидни (1554-1586). Лишь немногие (около двадцати) из них переводились ранее для сборников и хрестоматий. Прозаический трактат "Защита поэзии" переведен Л.И. Володарской впервые. Книга дополнена сонетным циклом "Некоторые сонеты" (32 стихотворения), который также переведен впервые.

Филип Сидни

Литературоведение18+

Филип Сидни

Астрофил и Стелла

Защита поэзии

Астрофил и Стелла

Сонет 1[1]

Пыл искренней любви я мнил излить стихом,Чтоб милую развлечь изображеньем бед —Пускай прочтет, поймет и сжалится потом,4 И милость явит мне за жалостью вослед.Чужие книги я листал[2] за томом том:Быть может, я мечтал, какой-нибудь поэт,Мне песнями кропя, как благостным дождем,8 Спаленный солнцем мозг, подскажет путь... Но нет!Мой слог, увы, хромал, от Выдумки далек,Над Выдумкою бич учения навис,Постылы были мне сплетенья чуждых строк,И в муках родовых перо я тщетно грыз,Не зная, где слова, что вправду хороши...14 "Глупец! — был Музы глас. — Глянь в сердце и пиши."[3]перевод В. Рогова

Сонет 2

Не наобум, не сразу[4] КупидонМеня неизлечимо поразил:Он знал, что можно зря не тратить сил4 И все равно я буду покорен.Увидел я; увлекся, не влюблен;Но бог коварный раздувал мой пыл,И наконец уверенно сломил8 Слабеющее сопротивленье он.Когда же нет свободы и следа,Как московит, рожденный под ярмом,Я все твержу, что рабство — не беда,И скудным, мне оставшимся умомСебе внушаю, что всему я рад,14 С восторгом приукрашивая ад.перевод В. Рогова

Сонет 3

Пускай поклонник девяти сестер[5],Свой вымысел раскрасив похитрей,Словесной вязью позлащает вздор,4 Рядится под Пиндара[6], лицедей,Разведав путь, известный с давних пор,Пускай он славой тешится своей,Вплетает в строки пальмовый узор8 И образы тропических зверей,Мне хватит Музы и одной вполне,Все чувства и слова живут во мне,Не впрок чужих сокровищ закрома,Я, встретив Стеллу, Красоту постиг,Копирую, как скромный ученик,14 То, что Природа создала сама.перевод А. Ревича

Сонет 4

Ах, Добродетель! Дай мне отдохнуть —Ты разожгла ума и сердца спор.Коль тщетная любовь язвит мне грудь,4 Сама и помоги ей дать отпор!Тебе под стать Катон[7] какой-нибудь,Тебе пристали школа и собор...Увы, моя куда ранимей суть,8 Я не снесу твоих жестоких шпор!Но если неизбежно, чтобы мнойВладела ты, мрача рассудок мой, —Свидетелем да будет сердце вновь:Увидишь ты, ручаюсь за него,Что в нем живет такое Божество,14 В котором ты воплощена — Любовь.перевод Л. Темина

Сонет 5

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде

Сборник исследований, подготовленных на архивных материалах, посвящен описанию истории ряда институций культуры Ленинграда и прежде всего ее завершения в эпоху, традиционно именуемую «великим переломом» от нэпа к сталинизму (конец 1920-х — первая половина 1930-х годов). Это Институт истории искусств (Зубовский), кооперативное издательство «Время», секция переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей, а также журнал «Литературная учеба». Эволюция и конец институций культуры представлены как судьбы отдельных лиц, поколений, социальных групп, как эволюция их речи. Исследовательская оптика, объединяющая представленные в сборнике статьи, настроена на микромасштаб, интерес к фигурам второго и третьего плана, к риторике и прагматике архивных документов, в том числе официальных, к подробной, вплоть до подневной, реконструкции событий.

Валерий Юрьевич Вьюгин , Ксения Андреевна Кумпан , Мария Эммануиловна Маликова , Татьяна Алексеевна Кукушкина

Литературоведение
100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2
100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2

«Архипелаг ГУЛАГ», Библия, «Тысяча и одна ночь», «Над пропастью во ржи», «Горе от ума», «Конек-Горбунок»… На первый взгляд, эти книги ничто не объединяет. Однако у них общая судьба — быть под запретом. История мировой литературы знает множество примеров табуированных произведений, признанных по тем или иным причинам «опасными для общества». Печально, что даже в 21 веке эта проблема не перестает быть актуальной. «Сатанинские стихи» Салмана Рушди, приговоренного в 1989 году к смертной казни духовным лидером Ирана, до сих пор не печатаются в большинстве стран, а автор вынужден скрываться от преследования в Британии. Пока существует нетерпимость к свободному выражению мыслей, цензура будет и дальше уничтожать шедевры литературного искусства.Этот сборник содержит истории о 100 книгах, запрещенных или подвергшихся цензуре по политическим, религиозным, сексуальным или социальным мотивам. Судьба каждой такой книги поистине трагична. Их не разрешали печатать, сокращали, проклинали в церквях, сжигали, убирали с библиотечных полок и магазинных прилавков. На авторов подавали в суд, высылали из страны, их оскорбляли, унижали, притесняли. Многие из них были казнены.В разное время запрету подвергались величайшие литературные произведения. Среди них: «Страдания юного Вертера» Гете, «Доктор Живаго» Пастернака, «Цветы зла» Бодлера, «Улисс» Джойса, «Госпожа Бовари» Флобера, «Демон» Лермонтова и другие. Известно, что русская литература пострадала, главным образом, от политической цензуры, которая успешно действовала как во времена царской России, так и во времена Советского Союза.Истории запрещенных книг ясно показывают, что свобода слова существует пока только на бумаге, а не в умах, и человеку еще долго предстоит учиться уважать мнение и мысли других людей.Во второй части вам предлагается обзор книг преследовавшихся по сексуальным и социальным мотивам

Алексей Евстратов , Дон Б. Соува , Маргарет Балд , Николай Дж Каролидес , Николай Дж. Каролидес

Культурология / История / Литературоведение / Образование и наука
Лаборатория понятий. Перевод и языки политики в России XVIII века. Коллективная монография
Лаборатория понятий. Перевод и языки политики в России XVIII века. Коллективная монография

Изучение социокультурной истории перевода и переводческих практик открывает новые перспективы в исследовании интеллектуальных сфер прошлого. Как человек в разные эпохи осмыслял общество? Каким образом культуры взаимодействовали в процессе обмена идеями? Как формировались новые системы понятий и представлений, определявшие развитие русской культуры в Новое время? Цель настоящего издания — исследовать трансфер, адаптацию и рецепцию основных европейских политических идей в России XVIII века сквозь призму переводов общественно-политических текстов. Авторы рассматривают перевод как «лабораторию», где понятия обретали свое специфическое значение в конкретных социальных и исторических контекстах.Книга делится на три тематических блока, в которых изучаются перенос/перевод отдельных политических понятий («деспотизм», «государство», «общество», «народ», «нация» и др.); речевые практики осмысления политики («медицинский дискурс», «монархический язык»); принципы перевода отдельных основополагающих текстов и роль переводчиков в создании новой социально-политической терминологии.

Ингрид Ширле , Мария Александровна Петрова , Олег Владимирович Русаковский , Рива Арсеновна Евстифеева , Татьяна Владимировна Артемьева

Литературоведение