Читаем Бессмертные. Почему гидры и медузы живут вечно, и как людям перенять их секрет полностью

К счастью, есть научное решение: использование биомаркеров старения, простых тестов, способных выявить чей-то биологический возраст в данный момент времени. Мы уже встречались с одним из них в главе 4: эпигенетические часы, которые используют химические пометки на ДНК для оценки возраста (и вероятности смерти) с пугающей точностью. Первоначальные эпигенетические часы теперь многократно проверялись в различных исследованиях. Фактически они оказались настолько надежными, что лаборатории, проводящие совершенно несвязанные исследования метилирования ДНК, быстро подсчитывают эпигенетический возраст пациента и проверяют, соответствует ли он паспортному возрасту, чтобы отметить ошибки во вводе данных. Есть также множество новых эпигенетических часов, менее точных предикторов хронологического возраста, который, если вы подумаете об этом, нам действительно не нужно знать, потому что мы можем вывести его с помощью гораздо более простого средства – свидетельства о рождении. Но он лучше определяет, сколько вы можете прожить, как долго вас не настигнет рак, болезни сердца и так далее.

В 2018 году была разработана новая версия эпигенетических часов, которая является гораздо более точным предиктором смерти, чем первоначальная. Она также предсказывает рак, болезнь Альцгеймера и более абстрактный показатель – каким количеством болезней кто-то может одновременно страдать в будущем. В отличие от оригинальных эпигенетических часов они также определяют, курил ли пациент или продолжает это делать в настоящее время – еще одна явная улика, если она вам нужна, предполагающая, что табак ускоряет старение во всем мире, помимо того, что он действительно вреден для легких.

Есть много других потенциальных биомаркеров старения: от физических обследований, таких как сила захвата и способность стоять на одной ноге[80] и емкость легких, когнитивные тесты и измерения зрения или слуха до кажущихся более научными методов, таких как анализы крови, визуализация мозга или анализ микробиоты. Существуют также комплексные меры, которые объединяют некоторые или все из перечисленных, чтобы дать наилучшую возможную оценку истинного биологического возраста человека. Возможно, одновременно наиболее и наименее удивительным биомаркером старения является внешность. Оказывается, у нас есть причины, помимо тщеславия, завидовать тем, кто с годами сохраняет свежесть лица: внешняя молодость, кажется, означает, что биологически вы тоже молоды. В исследовании 2009 года группы экспертов попросили угадать возраст людей на основе фотографий лиц. Догадки были учтены, а затем исследователи получили средний «воспринимаемый возраст», который оказался точным предиктором смертности, даже после учета хронологического возраста. Следующий шаг – автоматизация этого своеобразного и трудоемкого процесса с помощью искусственного интеллекта (ИИ), что было сделано с некоторым успехом с использованием как обычных фотографий людей, так и трехмерных карт формы лица. Команда также находится в процессе автоматизации этого метода для мышей, используя алгоритмы распознавания изображений, чтобы вывести биологический возраст животного из него. Это позволило бы исследователям оценить антивозрастные вмешательства у мышей с помощью фотографий непосредственно до и после. Несмотря на то что с мышами работать намного проще и дешевле, чем с людьми, опыты на них по-прежнему являются одной из самых дорогих форм биомедицинских исследований, и это опять же может помочь сократить расходы и ускорить жизненно важные эксперименты с омолаживающими процедурами.

Поэтому измерения биологического возраста, или «биомаркеры» старения, невероятно полезны. Вместо того чтобы давать пациентам какие-то таблетки, а затем отпускать их на десять лет, мы могли бы вернуться к ним через несколько месяцев и посмотреть, изменился ли их биологический возраст. Если биологические часы замедлились или, что еще лучше, побежали в обратном направлении, то мы можем сделать вывод, что мы, возможно, на что-то наткнулись, без необходимости ждать много лет и проверять, кто еще жив. Другим существенным преимуществом биомаркеров является то, что каждый человек или мышь в исследовании может предоставить вам данные, а не только те, кто умер. Это делает их гораздо более статистически эффективными, то есть можно провести более достоверные исследования с меньшим количеством участников.

Перейти на страницу:

Все книги серии Человек: революционный подход

Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний
Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний

Человек, перенесший инсульт, представляется нам сломленным морально и часто утратившим какие-либо функции – речи, движения, мышления. Многие считают, что восстановить мозг попросту невозможно. Однако это глубокое заблуждение. Во-первых, каждый человек и каждая болезнь уникальны. Во-вторых, наш мозг – удивительная структура, способная переносить функции с пораженных участков на нетронутые. Книга доктора Доу представляет собой уникальный сборник самых действенных и эффективных методик восстановления поврежденного мозга: когнитивных функций, мышления, памяти, речи и движения. Кроме того, вы окунетесь в удивительный мир строения нашего тела, его тонких настроек и поистине безграничных возможностей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Дэвид Доу , Майк Доу

Медицина / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина
Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина

Теория эволюции путем естественного отбора вовсе не возникла из ничего и сразу в окончательном виде в голове у Чарльза Дарвина. Идея эволюции в разных своих версиях высказывалась начиная с Античности, и даже процесс естественного отбора, ключевой вклад Дарвина в объяснение происхождения видов, был смутно угадан несколькими предшественниками и современниками великого британца. Один же из этих современников, Альфред Рассел Уоллес, увидел его ничуть не менее ясно, чем сам Дарвин. С тех пор работа над пониманием механизмов эволюции тоже не останавливалась ни на минуту — об этом позаботились многие поколения генетиков и молекулярных биологов.Но яблоки не перестали падать с деревьев, когда Эйнштейн усовершенствовал теорию Ньютона, а живые существа не перестанут эволюционировать, когда кто-то усовершенствует теорию Дарвина (что — внимание, спойлер! — уже произошло). Таким образом, эта книга на самом деле посвящена не происхождению эволюции, но истории наших представлений об эволюции, однако подобное название книги не было бы настолько броским.Ничто из этого ни в коей мере не умаляет заслуги самого Дарвина в объяснении того, как эволюция воздействует на отдельные особи и целые виды. Впервые ознакомившись с этой теорией, сам «бульдог Дарвина» Томас Генри Гексли воскликнул: «Насколько же глупо было не додуматься до этого!» Но задним умом крепок каждый, а стать первым, кто четко сформулирует лежащую, казалось бы, на поверхности мысль, — очень непростая задача. Другое достижение Дарвина состоит в том, что он, в отличие от того же Уоллеса, сумел представить теорию эволюции в виде, доступном для понимания простым смертным. Он, несомненно, заслуживает своей славы первооткрывателя эволюции путем естественного отбора, но мы надеемся, что, прочитав эту книгу, вы согласитесь, что его вклад лишь звено длинной цепи, уходящей одним концом в седую древность и продолжающей коваться и в наше время.Само научное понимание эволюции продолжает эволюционировать по мере того, как мы вступаем в третье десятилетие XXI в. Дарвин и Уоллес были правы относительно роли естественного отбора, но гибкость, связанная с эпигенетическим регулированием экспрессии генов, дает сложным организмам своего рода пространство для маневра на случай катастрофы.

Джон Гриббин , Мэри Гриббин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла

Нам доступны лишь 4 процента Вселенной — а где остальные 96? Постоянны ли великие постоянные, а если постоянны, то почему они не постоянны? Что за чертовщина творится с жизнью на Марсе? Свобода воли — вещь, конечно, хорошая, правда, беспокоит один вопрос: эта самая «воля» — она чья? И так далее…Майкл Брукс не издевается над здравым смыслом, он лишь доводит этот «здравый смысл» до той грани, где самое интересное как раз и начинается. Великолепная книга, в которой поиск научной истины сближается с авантюризмом, а история научных авантюр оборачивается прогрессом самой науки. Не случайно один из критиков назвал Майкла Брукса «Индианой Джонсом в лабораторном халате».Майкл Брукс — британский ученый, писатель и научный журналист, блистательный популяризатор науки, консультант журнала «Нью сайентист».

Майкл Брукс

Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное