Читаем Библия бедных полностью

Доктор Дочкин. И я пришел. Что ж не прийти. В дом без окон. И там был этот мужчина, капитан Кошкин, и женщина, привязанная к кровати.

Капитан Кошкин. Вот и мы. Не дергайся, жаба, идиотка!

Люся. Доктор, спасите меня, спасите меня, доктор.

Капитан Кошкин. Он, Люся, отрежет ногу тебе. Не очень много ноги, по щиколотку. Будешь орать – отрежет по колено.

Люся. Доктор, спасите меня, спасите меня, доктор.

Капитан Кошкин. Или вовсе по жопу.

Доктор Дочкин. Это же сложнейшая операция. Ампутация голени по Пирогову.

Капитан Кошкин. Вы не умеете ее делать?

Доктор Дочкин. Умею. Я высококвалифицированный. Не ценят!

Капитан Кошкин. Либо ты отрежешь ей эту ногу. Либо отсюда не выйдешь.

Гоголь. И ты отрезал?

Капитан Кошкин. Шутка. Сделайте это, доктор, побалуйте себя. Я богатый. И вы будете.

Гоголь. И ты отрезал тетке ногу?

Доктор Дочкин. Нет. Конечно же. Нет. Я ушел.

Гоголь. Как ушел?

Доктор Дочкин. Ну, так. Ушел. Это просто история.

4.

Люся. Мужчина, помогите, помогите, мужчина.

Капитан Кошкин. Называй меня «хозяин».

Люся. Мужчина, что это?

Капитан Кошкин. Называй меня «хозяин», тварь безногая.

Люся. Хорошо, я буду, я – да.

Капитан Кошкин. Видишь? Вот тут ступня есть. А вот тут нет. Наркоз отходит, сну конец, будешь ходить и прыгать. Будешь работать на меня.

Люся. Куда прыгать? У меня нет ноги. Как я танцевать пойду? Как я сяду в автобус? Кто на меня посмотрит?

Капитан Кошкин. Ты говоришь какие-то глупости, какие-то глупости ты говоришь. Ты бы умерла там, в своей деревне. Ты бы вышла за спившегося лесника и сгорела бы с ним в сарае. У вас там наркоманы все. А теперь ты человек, миллион сделаешь.

Люся. Хозяин, у меня нет ноги.

Капитан Кошкин. А у меня вообще ничего не было. А теперь я вот какой. Вот деньги, вот костюм. Работаю на себя. Упорство, настойчивость, позитивное мышление.

Люся. У меня нет ноги. У меня все болит. Вся голова болит. Весь дом болит.

Капитан Кошкин. Через неделю будешь ходить. Для меня и во имя меня. И миллион сделаешь.

Люся. А что миллион-то?

Капитан Кошкин. Умеешь просить подаяние? Я тебя подучу, это не искусство, это врожденное. Ты родилась нищей. А я родился твоим хозяином. У тебя лицо нищенки, тело нищенки, жалкие глаза попрошайки. Люди пошли хитрые, проверяют. Но ты теперь калека, настоящая, будешь меня благодарить, когда миллион сделаешь. Купишь себе что хочешь. Дубленку. Или вообще автомобиль.

Люся. Мужчина, мужчина… мне так одиноко без ноги. Все равно.

Капитан Кошкин. Будь добра, называй меня «хозяин». Сложно запомнить? Это смешно, в конце концов. Миллион сделаешь. Миллион. Миллион, милая!

5.

Доктор Дочкин. Зимой что? Зимой отморожения. Первая степень – онемение пораженного участка. Вторая степень – интенсивные и продолжительные боли. Третья степень – гибель всех элементов кожи.

Гоголь. Выпей лучше «Солнышка».

Доктор Дочкин. И четвертая степень. Отторжение отмерших тканей. Омертвение всех слоев.

Гоголь. «Солнышка» выпей лучше, а я тебе вот почитаю из книжки. «Самец переворачивает самку на спину и удерживает ее клешнями за клешни. Самка выражает свою готовность, вытягиваясь по струнке: лапы прижаты к телу, а клешни сложены и вытянуты вперед вдоль туловища».

Доктор Дочкин. Про кого это?

Гоголь. Про вьетнамских раков. Самка выражает готовность, вытягиваясь по струнке. Лежит как бревно. Они потом хвастаются друг другу, самцы: было отлично, лежала как бревно! Когда у тебя была женщина, док?

Доктор Дочкин. А у тебя?

Гоголь. У меня есть водка.

Доктор Дочкин. А у меня есть деньги. Деньги у меня есть. Есть у меня деньги. И будет женщина.

Гоголь. Откуда?

Доктор Дочкин. Зарплату повысили. Тонька станет моей?

Гоголь. А моей?

Доктор Дочкин. Я серьезно.

Гоголь. Оседлай вьюгу, приручи зиму. Она ничья, док.

Доктор Дочкин. Тоня, ты мне очень нравишься. Пойдем в кино?

Тонька. Не хочу в кино. У меня внутри всегда кино.

Доктор Дочкин. Хочешь, расскажу про четыре степени отморожения?

Тонька. Я и так знаю. Три оп, четвертая в гроб.

Доктор Дочкин. А хочешь про настоящую любовь? Как у вьетнамских раков.

Тонька. У меня другое предложение. Утки! Утки! Утки! Хочешь, покормим?

Доктор Дочкин. Посмотри, сколько у меня денег.

Тонька. Ну, значит, купим сразу три батона, покормим уток, уток, а потом кататься! Кататься! Утки! Утки не улетели на юг, я нашла, где они прячутся, там такая лужа и пар. Последние утки в мире. Мы будем кататься на такси. Будем смотреть на людей в окно. Сами будем утки.

Доктор Дочкин. Кем хочешь, тем и будем. С такими-то деньгами.

Перейти на страницу:

Все книги серии Ангедония. Проект Данишевского

Украинский дневник
Украинский дневник

Специальный корреспондент «Коммерсанта» Илья Барабанов — один из немногих российских журналистов, который последние два года освещал войну на востоке Украины по обе линии фронта. Там ему помог опыт, полученный во время работы на Северном Кавказе, на войне в Южной Осетии в 2008 году, на революциях в Египте, Киргизии и Молдавии. Лауреат премий Peter Mackler Award-2010 (США), присуждаемой международной организацией «Репортеры без границ», и Союза журналистов России «За журналистские расследования» (2010 г.).«Украинский дневник» — это не аналитическая попытка осмыслить военный конфликт, происходящий на востоке Украины, а сборник репортажей и зарисовок непосредственного свидетеля этих событий. В этой книге почти нет оценок, но есть рассказ о людях, которые вольно или невольно оказались участниками этой страшной войны.Революция на Майдане, события в Крыму, война на Донбассе — все это время автор этой книги находился на Украине и был свидетелем трагедий, которую еще несколько лет назад вряд ли кто-то мог вообразить.

Александр Александрович Кравченко , Илья Алексеевич Барабанов

Публицистика / Книги о войне / Документальное
58-я. Неизъятое
58-я. Неизъятое

Герои этой книги — люди, которые были в ГУЛАГе, том, сталинском, которым мы все сейчас друг друга пугаем. Одни из них сидели там по политической 58-й статье («Антисоветская агитация»). Другие там работали — охраняли, лечили, конвоировали.Среди наших героев есть пианистка, которую посадили в день начала войны за «исполнение фашистского гимна» (это был Бах), и художник, осужденный за «попытку прорыть тоннель из Ленинграда под мавзолей Ленина». Есть профессора МГУ, выедающие перловую крупу из чужого дерьма, и инструктор служебного пса по кличке Сынок, который учил его ловить людей и подавать лапу. Есть девушки, накручивающие волосы на папильотки, чтобы ночью вылезти через колючую проволоку на свидание, и лагерная медсестра, уволенная за любовь к зэку. В этой книге вообще много любви. И смерти. Доходяг, объедающих грязь со стола в столовой, красоты музыки Чайковского в лагерном репродукторе, тяжести кусков урана на тачке, вкуса первого купленного на воле пряника. И боли, и света, и крови, и смеха, и страсти жить.

Анна Артемьева , Елена Львовна Рачева

Документальная литература
Зюльт
Зюльт

Станислав Белковский – один из самых известных политических аналитиков и публицистов постсоветского мира. В первом десятилетии XXI века он прославился как политтехнолог. Ему приписывали самые разные большие и весьма неоднозначные проекты – от дела ЮКОСа до «цветных» революций. В 2010-е гг. Белковский занял нишу околополитического шоумена, запомнившись сотрудничеством с телеканалом «Дождь», радиостанцией «Эхо Москвы», газетой «МК» и другими СМИ. А на новом жизненном этапе он решил сместиться в мир художественной литературы. Теперь он писатель.Но опять же главный предмет его литературного интереса – мифы и загадки нашей большой политики, современной и бывшей. «Зюльт» пытается раскопать сразу несколько исторических тайн. Это и последний роман генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева. И секретная подоплека рокового советского вторжения в Афганистан в 1979 году. И семейно-политическая жизнь легендарного академика Андрея Сахарова. И еще что-то, о чем не всегда принято говорить вслух.

Станислав Александрович Белковский

Драматургия
Эхо Москвы. Непридуманная история
Эхо Москвы. Непридуманная история

Эхо Москвы – одна из самых популярных и любимых радиостанций москвичей. В течение 25-ти лет ежедневные эфиры формируют информационную картину более двух миллионов человек, а журналисты радиостанции – является одними из самых интересных и востребованных медиа-персонажей современности.В книгу вошли воспоминания главного редактора (Венедиктова) о том, с чего все началось, как продолжалось, и чем «все это» является сегодня; рассказ Сергея Алексашенко о том, чем является «Эхо» изнутри; Ирины Баблоян – почему попав на работу в «Эхо», остаешься там до конца. Множество интересных деталей, мелочей, нюансов «с другой стороны» от главных журналистов радиостанции и секреты их успеха – из первых рук.

Леся Рябцева

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза