Читаем Библия бедных полностью

Тонька. Ты милый, док. Я расскажу тебе сны. Я их только Гоголю рассказываю, но если ты прокатишь меня на такси, я расскажу, как меня укусило дерево.

Доктор Дочкин. Говорящее?

Тонька. Почему? Дерево же. Просто взяло меня и перекусило пополам.

6.

Первый актер. Не понимаю.

Первая актриса. И я.

Второй актер. Где реализм?

Вторая актриса. Где натурализм?

Третий актер. Где патриотизм?

Первый актер. Где либерализм?

Первая актриса. Где моя зарплата?

Второй актер. Говно пьеса.

Вторая актриса. Ой, говно.

Третий актер. И жизнь говно наша.

Первый актер. Продолжаем?

Вторая актриса. Продолжаем.

Второй актер. Шапку по рядам пусти.

Вторая актриса. Сам и пусти.

Третий актер. К черту.

Хор

Естьу менядругонягодамаленький круглый такойчеловеконягодаонработает пятнышком крови в травеионсладкая ягодалюбит родину и женуяаааагодну.Естьу меняврагонптицас клювом и ногами такойврагон птицаонтетерев дятел сокол индюк дураконважная птицапоцелуй его под хвостомон нашел человека-ягодуи склевал его под кустом.

7.

Капитан Кошкин. Пусто тебе?

Люся. Пусто.

Капитан Кошкин. Где тебе пусто?

Люся. Везде мне пусто.

Капитан Кошкин. А как тебе пусто? Все будет хорошо. Скоро придет доктор. Мы ему дадим еще денег. Ты мне все отработаешь, а пока отдыхай. Слушай. Значит, вечер. Ты одна в доме. Хочется пить. Берешь отвратительный пятнистый чайник. А воды не осталось. И ты дуешь в носик. Дуешь. И он гудит, потому что он полый. Вот так тебе пусто?

Люся. Вы больно умный, хозяин.

Капитан Кошкин. Ходить ты будешь плохо. Но нормально. Просто будь собой. Мужиков-калек много, а баб мало, я подсчитал, на рынке есть ниша.

Доктор Дочкин. Здравствуйте, капитан Кошкин. Женщина, здравствуйте.

Люся. Доктор, зачем вы это, зачем?

Доктор Дочкин. Послушайте, женщина. Я вам сейчас перевяжу. Чтобы не было нагноения. Это называется костнопластическая ампутация. Ампутация голени по Пирогову. Вот, смотрите. Я сделал опил. Укрыл костным лоскутом. Это очень интересная операция. У вас, женщина, будет почти полноценная нога. Хорошая, надежная культя, вы на нее сможете опираться. Удобно ходить.

Люся. Хотите, я вам отсосу, хоть два, хоть четыре раза? Доктор, ударьте его ножом или что у вас там и заберите меня прочь.

Доктор Дочкин. Послушайте. Я в ответе за вас, в конце концов. Это медицина. Я клятву давал. А вы меня зовете человека покалечить. Я делаю свое дело. Вам же лучше будет, вы представляете, что такое нагноение? Не дергайся, жаба, идиотка!

Капитан Кошкин. Доктор Дочкин, а доктор Дочкин, а что это за девушка с вами кормила уточек? Такая прыгучая, но такое печальное, нежное лицо?

Доктор Дочкин. Это Тонька. Она… так.

Капитан Кошкин. Антонина – прекрасное имя. А фамилия? Видите, я же говорил, что у вас все будет.

8.

Гоголь. Умер мой сын, захлебнувшись водкой «Солнышко», а дальше – ну а что дальше. Зима и все такое. Бесконечный белый зверь, жующий щеки, и вечер, переходящий в вечер. И не ставят, суки. Ну а кого сейчас ставят. Шлаковник всякий. Больше мне не наливай, док, я от водки теряю драму. Ладно-ладно. Смотрю в окно, а там люди с работы и на работу. Первая степень – онемение пораженного участка. Вторая степень – интенсивные и продолжительные боли. Третья степень – гибель всех элементов кожи.

Тонька. Ты смотришь и смотришь, а им надо варежки и валенки.

Гоголь. И четвертая степень. Отторжение отмерших тканей.

Тонька. А я видела такие варежки! Такие валенки! Ааааа! Зеленые с оранжевым узором!

Гоголь. Омертвение всех слоев.

Тонька. Раз ты такой дурак, у меня свидание с доктором.

Гоголь. А я видел такую женщину. Такую женщину.

Люся. Мужчина, мужчина, вы не туда смотрите. Посмотрите вот сюда. Вот, смотрите, нога. Сильная, красивая нога. А вот тут, смотрите, никакой ноги нет. Вы видите пустоту?

Гоголь. Вижу пустоту.

Люся. Подайте инвалиду ради Христа и всего хорошего.

Гоголь. Мне очень жалко вас. Мне всех жалко очень. Только у меня денег нет и не будет.

Люся. Сволочь, подонок, никакой человек. А у меня все будет. Думаете, я всю жизнь буду так? У меня будет вообще все. Я куплю машину, вжжж-вжжжж, би-би, всех обдала грязью, а мне все равно, у меня дубленка. И миллион.

Гоголь. И я не дал денег. Но я плакал, потому что я виноват. Вот ей-богу плакал. Но не дал. Тонька? Где ты, Тонька?

Тонька. А я видела такие варежки! Такие валенки! Ааааа! Зеленые с оранжевым узором!

Перейти на страницу:

Все книги серии Ангедония. Проект Данишевского

Украинский дневник
Украинский дневник

Специальный корреспондент «Коммерсанта» Илья Барабанов — один из немногих российских журналистов, который последние два года освещал войну на востоке Украины по обе линии фронта. Там ему помог опыт, полученный во время работы на Северном Кавказе, на войне в Южной Осетии в 2008 году, на революциях в Египте, Киргизии и Молдавии. Лауреат премий Peter Mackler Award-2010 (США), присуждаемой международной организацией «Репортеры без границ», и Союза журналистов России «За журналистские расследования» (2010 г.).«Украинский дневник» — это не аналитическая попытка осмыслить военный конфликт, происходящий на востоке Украины, а сборник репортажей и зарисовок непосредственного свидетеля этих событий. В этой книге почти нет оценок, но есть рассказ о людях, которые вольно или невольно оказались участниками этой страшной войны.Революция на Майдане, события в Крыму, война на Донбассе — все это время автор этой книги находился на Украине и был свидетелем трагедий, которую еще несколько лет назад вряд ли кто-то мог вообразить.

Александр Александрович Кравченко , Илья Алексеевич Барабанов

Публицистика / Книги о войне / Документальное
58-я. Неизъятое
58-я. Неизъятое

Герои этой книги — люди, которые были в ГУЛАГе, том, сталинском, которым мы все сейчас друг друга пугаем. Одни из них сидели там по политической 58-й статье («Антисоветская агитация»). Другие там работали — охраняли, лечили, конвоировали.Среди наших героев есть пианистка, которую посадили в день начала войны за «исполнение фашистского гимна» (это был Бах), и художник, осужденный за «попытку прорыть тоннель из Ленинграда под мавзолей Ленина». Есть профессора МГУ, выедающие перловую крупу из чужого дерьма, и инструктор служебного пса по кличке Сынок, который учил его ловить людей и подавать лапу. Есть девушки, накручивающие волосы на папильотки, чтобы ночью вылезти через колючую проволоку на свидание, и лагерная медсестра, уволенная за любовь к зэку. В этой книге вообще много любви. И смерти. Доходяг, объедающих грязь со стола в столовой, красоты музыки Чайковского в лагерном репродукторе, тяжести кусков урана на тачке, вкуса первого купленного на воле пряника. И боли, и света, и крови, и смеха, и страсти жить.

Анна Артемьева , Елена Львовна Рачева

Документальная литература
Зюльт
Зюльт

Станислав Белковский – один из самых известных политических аналитиков и публицистов постсоветского мира. В первом десятилетии XXI века он прославился как политтехнолог. Ему приписывали самые разные большие и весьма неоднозначные проекты – от дела ЮКОСа до «цветных» революций. В 2010-е гг. Белковский занял нишу околополитического шоумена, запомнившись сотрудничеством с телеканалом «Дождь», радиостанцией «Эхо Москвы», газетой «МК» и другими СМИ. А на новом жизненном этапе он решил сместиться в мир художественной литературы. Теперь он писатель.Но опять же главный предмет его литературного интереса – мифы и загадки нашей большой политики, современной и бывшей. «Зюльт» пытается раскопать сразу несколько исторических тайн. Это и последний роман генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева. И секретная подоплека рокового советского вторжения в Афганистан в 1979 году. И семейно-политическая жизнь легендарного академика Андрея Сахарова. И еще что-то, о чем не всегда принято говорить вслух.

Станислав Александрович Белковский

Драматургия
Эхо Москвы. Непридуманная история
Эхо Москвы. Непридуманная история

Эхо Москвы – одна из самых популярных и любимых радиостанций москвичей. В течение 25-ти лет ежедневные эфиры формируют информационную картину более двух миллионов человек, а журналисты радиостанции – является одними из самых интересных и востребованных медиа-персонажей современности.В книгу вошли воспоминания главного редактора (Венедиктова) о том, с чего все началось, как продолжалось, и чем «все это» является сегодня; рассказ Сергея Алексашенко о том, чем является «Эхо» изнутри; Ирины Баблоян – почему попав на работу в «Эхо», остаешься там до конца. Множество интересных деталей, мелочей, нюансов «с другой стороны» от главных журналистов радиостанции и секреты их успеха – из первых рук.

Леся Рябцева

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза