Читаем Буревестники полностью

Выкрикивая «претензии», матросы все плотнее теснились вокруг генералов, впивались в них яростно горящими глазами. У Казбека задергалось левое веко. Казаки, кентаврами возвышавшиеся над толпой, обеспокоенное нащупывали за спинами приклады карабинов.

— Господа нижние чины! — выждав паузу, вкрадчиво начал комендант. — Прошу вас успокоиться, ну что вы, ей-богу… Всё будет хорошо. Я ведь для того и прибыл к вам, чтобы спокойно во всём разобраться… Я даже пошёл на нарушение устава; ведь вы же знаете, что жалобы надо подавать по команде. Но я пошёл на это, потому что… люблю вас и желаю вам добра! Я сам старый солдат и прекрасно вас понимаю…

— Тем лучше! — бесцеремонно перебил генерала выдвинувшийся вперёд Назаренко. — Тем более вы обязаны немедленно выполнить требования — именно требования, а не просьбы! – нижних чинов гарнизона!

Казбек удивлённо-надменно задрал брови: откуда этот «шпак» взялся?

— Вы, милейший, если не ошибаюсь, человек вольный. На каком же основании вмешиваетесь в наши воинские дела?

— На том основании, — веско ответил Александр Корнеевич, глядя генералу прямо в глаза, — на том основании, что армия – это тот же народ, это наши сыны и братья. И хотя раздаются голоса, что армия вне политики, что она не должна вмешиваться в наши дела, а мы в её, – всё это враки! Армия и народ имеют общую цель и вместе борются за свои права…

— У меня нет ни малейшего желания слушать вашу социалистическую пропаганду! — холодно сказал комендант.

— Ишь, не ндравится! — сказал кто-то в толпе.

— Ну, а если вам угодно, — усмехнулся Назаренко, — Я тоже старый солдат и тоже прекрасно их понимаю…

— Как дядя Саша его? — восторженно спросил Васятка Рублёва.

Матрос одобрительно кивнул:

— Подходяще кроет. А кто он, этот дядя Саша?

— Токарь Назаренко. У нас в порту работает.

— Что-то больно грамотный для мастерового…

Васятка хотел было сказать, что представляет собой токарь Назаренко, но сдержался, хотя это стоило ему немалого труда.

Парнишка и матрос снова повернулись к оратору. Им уже был пышноусый унтер Первак. Медленно, но громко и отчётливо читал он по бумажке список матросских требований:

— …и разрешить нижним чинам посещать митинги и собрания. А теперь экономические. Улучшить пищу и обмундирование, увеличить жалованье рядовому и младшему командному составу, повысить оплату труда матросов и солдат, которых посылают на земляные работы, чтоб платили не 3 копейки в день, а 75, как положено…

Закончив чтение, Первак посмотрел на коменданта.

— Вам отдать эту бумаженцию, или так запомните?

— Я всё запомню, — с чувством сказал Казбек и даже прижал руку к сердцу, — И приму меры к удовлетворению ваших нужд. Можете мне верить! Только очень вас прошу не учинять беспорядков, подобных вчерашним. Раз уж вы собрались, погуляйте, братцы, повеселитесь… Я прикажу прислать вам оркестр музыки…

— На хрена мне тая музыка! — возмутился стоящий рядом с Иваном тщедушный солдат в драной шинели.— У меня вон голодное брюхо урчит – куда там той музыке!

— Не веселиться нам хочется, ваше превосходительство, — сурово сказал Первак, — А точно знать, будут выполнены наши требования али нет?

— Можете мне верить! Сделаю всё, что от меня… — бормотал Казбек, постепенно давая задний ход к коляске.

— Сделает! — проворчал Иван себе под нос. — После дождичка в четверг… — и неожиданно для самого себя заорал: — Пускай манифест прочтёт, чего царский документ от братвы прячут!

— Верно! Нехай прочтёт!

Комендант шепнул что-то своему щеголеватому адъютанту. Тот пожал плечами, вынул из папки бумагу и прочитал манифест от доски до доски.

Рублёв был разочарован. «Правду говорил Стёпка: ни черта в нём особенного нет. Да и то, что есть, – липа!»

Воспоминание о друге, который ни за что ни про что сидит на «губе», и злость к этой старой лисе в генеральской шинели на алой подкладке захлестнули Ивана. Он начал продираться вперёд, крича:

— Пусть арестованных освободит! Эй, ваше-ство…

Казбек, уже сидевший в коляске, не расслышал или сделал вид, что не расслышал требование матроса, торопливо ткнул в спину солдата, сидевшего на козлах. За экипажем рванули казаки, очень довольные мирным исходом этой необычной встречи.

Иван бессильно погрозил кулаком в сторону удаляющейся коляски, что вызвало смех в толпе.

— Эй, паря, опосля драки кулаками не машут! — крикнул солдат в драной шинели.

— Поди ты к такой матери! — огрызнулся Рублев. — А вы чего ржёте? Там братва сидит на «губе», а вы тут смефуечки… Какая ж это свобода?!

— Правильно говорит товарищ матрос! — сказал хорошо поставленным голосом оратора высокий рыжеватый зауряд-офицер. Это был Владимир Шпур. Во время беседы с генералом он ошивался где-то в последних рядах, а сейчас выбрался вперёд и даже взобрался на бугор, к ограде собора. — Правильно! Надо со всей решительностью поставить перед командованием вопрос об освобождении наших товарищей! Один за всех, все за одного!

— Не надо вопрос ставить! — возразил Назаренко, и к нему повернулись недоумённые лица. — Надо освободить арестованных силой. А сила на нашей стороне!

— Верна!

— Чего с ними чикаться!

Перейти на страницу:

Все книги серии Молодая проза Дальнего Востока

Похожие книги

Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман
Первые шаги
Первые шаги

После ядерной войны человечество было отброшено в темные века. Не желая возвращаться к былым опасностям, на просторах гиблого мира строит свой мир. Сталкиваясь с множество трудностей на своем пути (желающих вернуть былое могущество и технологии, орды мутантов) люди входят в золотой век. Но все это рушится когда наш мир сливается с другим. В него приходят иномерцы (расы населявшие другой мир). И снова бедствия окутывает человеческий род. Цепи рабства сковывает их. Действия книги происходят в средневековые времена. После великого сражения когда люди с помощью верных союзников (не все пришедшие из вне оказались врагами) сбрасывают рабские кандалы и вновь встают на ноги. Образовывая государства. Обе стороны поделившиеся на два союза уходят с тропы войны зализывая раны. Но мирное время не может продолжаться вечно. Повествования рассказывает о детях попавших в рабство, в момент когда кровопролитные стычки начинают возрождать былое противостояние. Бегство из плена, становление обоями ногами на земле. Взросление. И преследование одной единственной цели. Добиться мира. Опрокинуть врага и заставить исчезнуть страх перед ненавистными разорителями из каждого разума.

Александр Михайлович Буряк , Алексей Игоревич Рокин , Вельвич Максим , Денис Русс , Сергей Александрович Иномеров , Татьяна Кирилловна Назарова

Фантастика / Советская классическая проза / Научная Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис / Славянское фэнтези / Фэнтези