Я же дни напролет просиживал в кресле за чтением книг или просмотром телепередач, если она случайно включала канал, по которому показывали хоть что-то для меня интересное. Чтобы не свихнуться от скуки, я много пользовался телефоном. Около полуночи приходил Эдди Рэнкин, внештатный сотрудник охранной фирмы «Надежность» – громила с очень хорошей реакцией и склонностью к насилию. Я предполагал, что бывший возлюбленный хозяйки может появиться именно ночью, и в случае драки Эдди стал бы для меня ценным подспорьем. Пару часов мы с ним рассказывали друг другу истории, отчаянно привирая, пока меня не смаривал сон, и я укладывался на кушетку. В пять утра он будил меня, я платил ему сотню долларов и отправлял домой.
Думаю, больше недели я бы не выдержал, но приятель решил навестить даму сердца на пятую ночь. Все началось примерно в два тридцать. Ребенок спал в своей комнате. Ее мамаша вырубилась прямо в кресле перед включенным телевизором, как происходило каждый раз. Эдди что-то смотрел по «ящику», а я дремал на кушетке, когда послышался скрежет ключа в замке. Я еще не успел полностью встать и только перебросил ноги на пол, когда дверь распахнулась, и в квартиру ворвался герой-любовник с ревом и налитыми кровью от злобы глазами.
Мне не пришлось сделать ни одного движения. Эдди набросился на гостя, едва тот сделал первые два шага, и нанес ему мощнейший удар под ребра с левой. Он, видимо, угодил точно в печень, потому что несчастный сукин сын сразу выбыл из игры, повалившись как подстреленный, причем в падении зачем-то еще лицом задел о колено Эдди.
Мы, конечно, могли теперь вызвать копов, и хозяйка имела право подать в суд (при условии, что нам удалось бы привести ее в чувство). Но он уже скоро вышел бы под залог. Таких типов почему-то с легкостью выпускают под залог. Вышел бы и вернулся, чтобы убить ее. Он, вероятно, сделал бы это уже той ночью, не окажись нас на месте. Пока он валялся на полу и стонал, я обыскал его и забрал нож с семидюймовым выкидным лезвием.
Надо было придумать, как гарантировать, что он больше не вернется.
– Может, он упадет с крыши? – высказал предположение Эдди, одновременно подтягивая тело за ноги ближе к окну. – Мне почему-то кажется, что он из тех, кто любит шляться по крышам, но иногда падает.
Но мы, разумеется, не стали сбрасывать его ни с крыши, ни вышвыривать из окна. Мы лишь до полусмерти избили его. Впрочем, эту часть задания с удовольствием взял на себя Эдди, который обработал ему носами башмаков промежность и ребра, переломав пальцы на руках каблуками. Чтобы я сделал нечто подобное сам, меня надо было довести до беспредельной ярости, а поскольку ситуация оказалась под контролем, то мои эмоции не зашкаливали. А вот Эдди с легкостью терял управляемость, а если точнее – охотно терял ее. Порой без особого повода.
Если бы у меня было на это время, я, вероятно, предался бы размышлениям, какое тяжелое детство выпало моему напарнику.
Когда ночной визитер получил свое, мы вдвоем подняли его на ноги и вытолкали из квартиры. На лестничной клетке я сгреб его за воротник рубашки и, глядя прямо в заплывшие от синяков глаза, объяснил, что больше не желаю и не должен его здесь видеть.
– Если твое рыло покажется снова, – объяснял я на доступном ему языке, – я переломаю тебе руки и ноги, оставлю слепым на всю жизнь, а член отрежу и заставлю схавать, понял?
Потом мы и сами убрались оттуда, поехав в машине Эдди в ночную закусочную, которая ему нравилась.
– Я хотел заказать себе большую немецкую сосиску с чесноком, – пожаловался Эдди, – но ты все испортил, когда сказал про член в его глотке. Но объясни мне. Откуда у этой мрази ключ от квартиры?
– Думаю, она так и не поменяла замок.
– Боже милостивый! Какая глупость!
– Это стоит денег. А она в них не купается, если ты обратил внимание на обстановку в квартире.
– Но у нее же хватило бабла, чтобы платить нам, – сказал он. – Ты мне давал сотню за ночь, а сегодня еще добавил премию за усердие. – Я действительно счел нужным доплатить ему за грязную часть работы, которую он взял на себя. – Значит, только я срубил шестьсот долларов. А сколько поимел ты сам, если простишь за вопрос?
Пришлось признать, что сам я не заработал ничего. А когда он нажал на меня, не стал скрывать, что и ему платил из своего кармана. Он спросил, не родственница ли она мне. Я ответил – нет. Он нахмурился и заявил, что, стало быть, я сам с ней сплю.
– Окстись, Эдди! Боже, как ты мог подумать такое!
– Тогда я ни хрена не понимаю, – помотал головой он. – Ты же не занимаешься благотворительностью.
– У юристов есть такой термин pro bono[42]
, – стал внушать ему я. – Иногда надо делать что-то бесплатно. Она подруга моего приятеля. И у нее нет денег. Но нельзя только поэтому позволять над ней измываться каждому куску дерьма, верно?– Он – кусок дерьма, это ты точно сказал.
– Поэтому проще было ей помочь, чем объяснять, почему я не могу работать на таких условиях. Но это разовая акция. Уж поверь, в привычку это у меня не войдет.