Читаем Дневник.2007. Первая половина полностью

Что там еще? Напечатан короткий список «Большой книги». Я вполне мог бы там по идее оказаться со своими дневниками. Все те же авторы и тот же хоровод полужурналистов. Втайне, наверное, завидую, но уже давно, взяв в пример В.Г. Распутина, скорее охраняя себя, нежели принципиальничая, решил, что таким образом действовать не стану. Список, вернее вырезку статьи Лизы Новиковой, Ашот опустил мне в почтовый ящик. Даже не знаю с чего начать, сплошные приколы. Хороша уже первая фраза: Вчера в ГУМе были объявлены финалисты Национальной литературной премии «Большая книга». Книга в ГУМе – неправда ли, точно вдвойне, и как пристрастие устроителей, и как объект ширпотреба. Церемонию вел председатель совета Центра поддержки отечественной словесности Владимир Григорьев, не забывавший призывать гостей поднять бокалы «за великую русскую литературу». Много бы я дал, чтобы мне сказали, сколько «Центр» получил из бюджета. А кто распределяет эти деньги, я догадываюсь. Как получает, так и организовывает. За одним столом сидели эксперты, за другим – строгие судьи, например, Петр Авен, Александр Мамут и Светлана Сорокина. С судьями, которые будут «судить», опираясь на мнения экспертов, все ясно. Теперь надо залезть в интернет и посмотреть «экспертов», которые, конечно, будут похожи на судей, как близнецы. Сказано – сделано: из 18 человек этого ареопага у 8-9 есть основание относиться ко мне недоброжелательно.

Процедура будет проходить, по Новиковой, так: Академики – (это члены жюри во главе с Вл. Маканиным– С.Е.) – получат тяжелые коробки с книгами финалистов в июне, чтобы расписаться в «ведомости» в октябре. По календарю это будет «летнее чтение». То есть по календарю картинки складываются примерно такие: Александр Мамут или Александр Гафин штудируют «большие книги» на каком-нибудь подобающем заграничном курорте. Леонид Бородин и Владимир Бондаренко – а в этом году академия приросла квазипатриотическим крылом – знакомятся с современной словесностью уже на курорте российском. Здесь, пожалуй, стоит обратить внимание на брезгливость, с какой Новикова вписывает в свой репортаж две последние фамилии. Вот это опыт журналиста: и назвала, и обгадила, да как точно! Из существенных деталей еще один пассаж, свидетельствующий и о принципиальности и о разнообразии: Самая амбициозная литературная премия вновь предлагает огромному жюри из политиков и банкиров, издателей и журналистов прочитать главные тексты прошедшего года. Среди жюри в интернете назван еще и ректор нашего Лита, Б.Н.Т. Здесь я уже обойдусь без комментариев. Среди избранных, например, Виктор Пелевин, Дмитрий Быков, Людмила Улицкая, Александр Иличевский. Всего из 45 претендентов экспертами премии были отобраны 12 авторов. Среди не прошедших в финал авторов – Чингиз Айтматов, Василий Аксенов, Юрий Арабов, Михаил Елизаров, Новелла Матвеева. Судя по этому списку «молодые львы» ясно говорят: старую литературу мы успешно похоронили. Ура !

4 июня, понедельник.Утром ходил в аптеку за «оксисом», который уже много лет употребляю, борясь с астмой, и нашел в ящике долгожданное письмо.

3 июня 2007 Филадельфия

Дорогой Сергей Николаевич!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное