Читаем Дневник.2007. Первая половина полностью

Теперь возвращаюсь к началу Вашего письма. Я думал, что Вы получите бандероль недели через две – как, все-таки, зашагало вперед время! Я несколько опасаюсь Вашего чтения, мною самим вёрстка не прочитана, наверное, там много ошибок. И нет, как я уже писал, словника.

В.С.чуть лучше, сознание приходит к бытовому уровню. В субботуя впервые вывез ее на коляске на улицу. Дай Бог, воли и дальше мы будем двигаться маленькими шажками вперед… На дачу почти не езжу, это меня не смущает особенно. Завидую Вашему путешествию – я никогда не был в Праге и в Карловых Варах. В Праге, кажется, родился Голем. Обнимаю Вас и Соню, желаю хорошего отпуска.

Ваш конкретный, только как кирпич, –

Сергей ЕCИH.


В больнице опять решительно вывел В.С. во двор, уже без страхующей коляски, обошли с нею, как два старичка, весь большой корпус по окружности. Кормил котлетой, чистили зубы.

Вечером сидел в институте и читал дипломы заочников к защите. Очень жеваные неясные стихи, я не люблю верлибр, это не для русской литературы. Когда возвращался обратно, на Пушкинской площади опять встретил некий пикет. Пикеты стали входить в какую-то систему развлечений на Тверской. На этот раз это был пикет из «несогласных» – лимоновцы, каспаровцы, наверное, коммунисты. Меня-то восхищает мужество подобных людей, что бы они ни защищали. Во мне этого нет, я конформист. В руках – «вежливые» плакаты, начинающиеся со слов «Господин президент». Дальше шли ужасные, с точки зрения несогласных, деяния: отсутствие правосудной системы, присутствие коррупции и т.д. Хотел было переписать лозунги, но тут из строя раздалось: «А вот известный писатель Есин!». И я ушел.

Днем отдал Леше Антонову читать свой роман. По телевизору два сериала, может быть, лучшее, что на телевидении когда-то создавалось Один – «Печорин» с Олегом Далем…

5 июня, вторник. В метро, когда ехал в больницу, читал «Труд». В заметке о квартирных кражах, которые каждый год начинаются в Москве летом, два интересных для меня момента. Во-первых, кражи в основном идут по очень богатым квартирам, и богатые люди неохотно о них и признаются и заявляют в милицию. Говорят, особенно это стало заметно после скандальной квартирной кражи у вице-спикера Госдумы Любови Слиски. Там бриллиантов и драгоценных камней набралось на полмиллиона долларов. А потом самой же обворованной депутатше пришлось всем объяснять, откуда у нее взялось столько камешков. Кража, кстати, до сих пор не раскрыта. Почему, причина понятна. Дело здесь не только в больших, видимо, доходах, на которые можно было приобрести украденное имущество, но и, наверное, в неуплаченных налогах . Приводится занятный список обиженных ворами людей. Жертвами квартирных воров в последнее время были: Анатолий Чубайс, Мисс Россия Виктория Лопырева, спикер Совета Федерации Сергей Миронов, министр финансов Алексей Кудрин . Второе – это особенность, контингент воров. Здесь опять нужна прямая цитата. В Москве, например, квартирные кражи – специализация грузинских воров. Бригады домушников как по графику приезжают на гастроли в столицу, обрабатывают несколько заранее присмотренных адресов и уезжают .

В последнее время я довольно часто читаю газеты, но все интересное как-то смазывается, уходит. Например, вот блестящая ироническая статья Юрия Арабова о нашем высшем образовании в «Литературной газете». Там же статья Анатолия Ткаченко к 70-летию Битова. Анатолий сравнивает Битова с Геродотом… и Чеховым. Не слабо.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное