Собственных детей у Сары не было, но племянницы и племянники её обожали. Для одной из них – Селии Сэндис – она сделалась «феей-крестной» в вихре сказочных подарков{846}
. Кружила головы она и юным зрителям театральной постановки «Питера Пэна», пролетая над лондонской сценой по воздуху на незримых тонких проволоках{847}. Лишь со временем стало приходить к окружающим понимание всей глубины пережитых ею тягот. Ведь потери близких преследовали Сару сплошной чередой – Уайнант, Бошан, Одли, старшая сестра, отец… Вот и не вышло у неё до конца жизни склеить своё разбитое сердце. Тем не менее Сара до самого конца пыталась заглядывать в будущее и надеяться на лучшее. В 1981 году вышла последняя книга Сары – автобиографические воспоминания «Танцуй и дальше»[104], сам заголовок которой звучит как её личная мантра.Саре передалось от отца столь многое – его ум, порывистость, страстность, искусность в обращении со словами и языком, что в иную эпоху нетрудно было бы представить её и в роли продолжательницы дела Уинстона на политическом поприще. На самом-то деле, её вполне удовлетворила бы карьера, придающая жизни цель, в чём она лично успела убедиться в годы войны, – возможно, и пронесла бы её политика через череду трагедий в целости. Впрочем, вопреки трагедиям, личным трудностям и ранящей в самое сердце уверенностью в том, что она приносит тем, кто её любит, одни несчастья, Сара, по заверению Селии, была существом «талантливым и ярким», и к тому же «совершенно очаровательным» по мнению всех без исключения её знакомых{848}
. Как сказала позже её младшая сестра Мэри: «В то время как те из нас, кто работал с Сарой и знал её, наверняка чувствуют, что множество её талантов остались недооценёнными и не в полной мере востребованными, её веселость и отвага в трудные времена всех нас вдохновляли»{849}. Так ведь и Памела за много лет до этого писала Кэти о Саре, по сути, то же самое.Но танцевать до бесконечности оказалось не по силам даже Саре. Алкоголь медленно, но верно брал своё – и под конец жизни Сара смирилась с неизбежностью близкой смерти. «Я ведь не прочь уйти, – говорила она друзьям, – потому что знаю, что папа заждался».{850}
Из великого множества неординарных людей, соприкасавшихся с Сарой за всю её богатую событиями жизнь, отец всегда оставался для Сары ярчайшей и всех и вся затмевающей звездой. И нет никаких сомнений, что Уинстон отвечал на это чувство дочери взаимностью. Как позже скажет племянница Сары Селия: «Она несомненно была у дедушки любимым ребёнком»{851}. Сара Черчилль скончалась в 1982 году на шестьдесят восьмом году жизни.Шли годы, мутное наследие Ялтинской конференции продолжало эволюционировать в волнах приливов и спадов напряжённости в отношениях между Востоком и Западом, и мало кто вспоминал о том, что в той точке запуска фазового перехода Второй мировой войны в Холодную присутствовали Кэтлин Гарриман, Анна Рузвельт и Сара Черчилль. Да и те немногие, кто помнил об этом, признавали за тремя дочерьми роль разве что домоправительниц или радушных хозяек серии «загородных вечеринок в усадьбах, где гости вынуждены добродушно мириться с теснотой», как писал через сорок с лишним лет после Ялты давным-давно разоблачённый шпион Элджер Хисс в своих мемуарах, которые к тому времени представляли интерес разве что для него самого{852}
. Историки же, если и использовали цитаты из трёх дочерей, то лишь в качестве «набивочного материала»{853}, по выражению Анны, ограничиваясь их шутливыми замечаниями по поводу нехватки ванных комнат при переизбытке клопов и т. п., – с целью придания флёра легкомысленности этому сложнейшему, тяжелейшему и даже трагическому эпизоду на исходе Второй мировой войны. И биографы участвовавших в этом событии «великих исторических личностей» имеют склонность с легкостью забывать о том, что они были не только политиками и государственными мужами, но ещё и отцами своих детей. Вопреки ли, благодаря ли (кто знает?) суровым требованиям военных лет отношения между этими отцами и дочерьми были одними из самых значимых для тех и для других на протяжении всей их жизни.