Читаем Дочери Ялты. Черчилли, Рузвельты и Гарриманы: история любви и войны полностью

Собственных детей у Сары не было, но племянницы и племянники её обожали. Для одной из них – Селии Сэндис – она сделалась «феей-крестной» в вихре сказочных подарков{846}. Кружила головы она и юным зрителям театральной постановки «Питера Пэна», пролетая над лондонской сценой по воздуху на незримых тонких проволоках{847}. Лишь со временем стало приходить к окружающим понимание всей глубины пережитых ею тягот. Ведь потери близких преследовали Сару сплошной чередой – Уайнант, Бошан, Одли, старшая сестра, отец… Вот и не вышло у неё до конца жизни склеить своё разбитое сердце. Тем не менее Сара до самого конца пыталась заглядывать в будущее и надеяться на лучшее. В 1981 году вышла последняя книга Сары – автобиографические воспоминания «Танцуй и дальше»[104], сам заголовок которой звучит как её личная мантра.

Саре передалось от отца столь многое – его ум, порывистость, страстность, искусность в обращении со словами и языком, что в иную эпоху нетрудно было бы представить её и в роли продолжательницы дела Уинстона на политическом поприще. На самом-то деле, её вполне удовлетворила бы карьера, придающая жизни цель, в чём она лично успела убедиться в годы войны, – возможно, и пронесла бы её политика через череду трагедий в целости. Впрочем, вопреки трагедиям, личным трудностям и ранящей в самое сердце уверенностью в том, что она приносит тем, кто её любит, одни несчастья, Сара, по заверению Селии, была существом «талантливым и ярким», и к тому же «совершенно очаровательным» по мнению всех без исключения её знакомых{848}. Как сказала позже её младшая сестра Мэри: «В то время как те из нас, кто работал с Сарой и знал её, наверняка чувствуют, что множество её талантов остались недооценёнными и не в полной мере востребованными, её веселость и отвага в трудные времена всех нас вдохновляли»{849}. Так ведь и Памела за много лет до этого писала Кэти о Саре, по сути, то же самое.

Но танцевать до бесконечности оказалось не по силам даже Саре. Алкоголь медленно, но верно брал своё – и под конец жизни Сара смирилась с неизбежностью близкой смерти. «Я ведь не прочь уйти, – говорила она друзьям, – потому что знаю, что папа заждался».{850} Из великого множества неординарных людей, соприкасавшихся с Сарой за всю её богатую событиями жизнь, отец всегда оставался для Сары ярчайшей и всех и вся затмевающей звездой. И нет никаких сомнений, что Уинстон отвечал на это чувство дочери взаимностью. Как позже скажет племянница Сары Селия: «Она несомненно была у дедушки любимым ребёнком»{851}. Сара Черчилль скончалась в 1982 году на шестьдесят восьмом году жизни.

* * *

Шли годы, мутное наследие Ялтинской конференции продолжало эволюционировать в волнах приливов и спадов напряжённости в отношениях между Востоком и Западом, и мало кто вспоминал о том, что в той точке запуска фазового перехода Второй мировой войны в Холодную присутствовали Кэтлин Гарриман, Анна Рузвельт и Сара Черчилль. Да и те немногие, кто помнил об этом, признавали за тремя дочерьми роль разве что домоправительниц или радушных хозяек серии «загородных вечеринок в усадьбах, где гости вынуждены добродушно мириться с теснотой», как писал через сорок с лишним лет после Ялты давным-давно разоблачённый шпион Элджер Хисс в своих мемуарах, которые к тому времени представляли интерес разве что для него самого{852}. Историки же, если и использовали цитаты из трёх дочерей, то лишь в качестве «набивочного материала»{853}, по выражению Анны, ограничиваясь их шутливыми замечаниями по поводу нехватки ванных комнат при переизбытке клопов и т. п., – с целью придания флёра легкомысленности этому сложнейшему, тяжелейшему и даже трагическому эпизоду на исходе Второй мировой войны. И биографы участвовавших в этом событии «великих исторических личностей» имеют склонность с легкостью забывать о том, что они были не только политиками и государственными мужами, но ещё и отцами своих детей. Вопреки ли, благодаря ли (кто знает?) суровым требованиям военных лет отношения между этими отцами и дочерьми были одними из самых значимых для тех и для других на протяжении всей их жизни.

Перейти на страницу:

Все книги серии Проза истории

Клятва. История сестер, выживших в Освенциме
Клятва. История сестер, выживших в Освенциме

Рена и Данка – сестры из первого состава узников-евреев, который привез в Освенцим 1010 молодых женщин. Не многим удалось спастись. Сестрам, которые провели в лагере смерти 3 года и 41 день – удалось.Рассказ Рены уникален. Он – о том, как выживают люди, о семье и памяти, которые помогают даже в самые тяжелые и беспросветные времена не сдаваться и идти до конца. Он возвращает из небытия имена заключенных женщин и воздает дань памяти всем тем людям, которые им помогали. Картошка, которую украдкой сунула Рене полька во время марша смерти, дала девушке мужество продолжать жить. Этот жест сказал ей: «Я вижу тебя. Ты голодна. Ты человек». И это также значимо, как и подвиги Оскара Шиндлера и короля Дании. И также задевает за живое, как история татуировщика из Освенцима.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Рена Корнрайх Гелиссен , Хэзер Дьюи Макадэм

Биографии и Мемуары / Проза о войне / Документальное

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное